Встреча с неведомым
Шрифт:
Ангелину Ефимовну интересовало главным образом внутриземное тепло, неисчерпаемые источники энергии. Тепло Земли — это электрическое солнце подземных теплоцентралей, это превращение зимы в лето, тундры в субтропики.
Отец же мой искал ответов на жгучие вопросы теории: как рождаются материки, как протекают процессы эволюции в изверженных породах, как и почему произошло расслоение коры на граниты и базальты, каким путем всплывают элементы из глубин к поверхности Земли, увеличивается или уменьшается наша планета.
Как он сказал на вчерашнем совещании: «Множество необъяснимых фактов,
Отец не скрывал трудностей… Чудовищные давления, температуры в сотни градусов. Почвенная вода может хлынуть в скважину, обратиться в пар и обрести силу сокрушительного взрыва… Трудностей не счесть.
— О чем задумался, сын? —услышал я голос отца. Он внимательно смотрел на меня.
Мы подошли к самому кратеру. Гигантская воронка зияла перед нами. На страшной глубине клубился туман. А еще глубже, скрытое изверженными породами, кипело море расплавленной магмы…
— Где на Земле можно найти более тонкий слой земной коры? — с восторгом заметил отец. — Вы были безусловно правы, Ангелина Ефимовна!
Профессор Кучеринер порывисто протянула отцу руку, и они обменялись крепким рукопожатием. Ермак и Абакумов, улыбаясь, смотрели на них.
Абакумов, без бороды, чисто выбритый, помолодевший, в кепке и шерстяном свитере, туго облегавшем его могучие плечи, совсем не был похож на того Абакумова, что я встретил шесть лет назад.
— Ну, попробуем спуститься, — сказал серьезно отец и стал подготавливать приборы.
Ангелина Ефимовна помогала ему. Она с пилотом должна была ждать нас на краю кратера.
Мы взяли с собой респираторы и веревки. Это была попытка спуститься на большую глубину, чем обычно спускались сотрудники обсерватории. Леша и Абакумов, не раз стремящиеся пробраться вглубь, рассказывали, что в жерле спящего вулкана вода проделала ходы и пещеры — целый лабиринт. Но оттуда выделялись газы…
Было договорено, что я пойду дальше всех, привязав к поясу веревку. В случае чего отец и Абакумов сразу меня вытащат.
Мы начали спуск. Из-под ног покатились камни, шлак, куски пемзы. Сверху крикнула Ангелина Ефимовна какое-то напутствие.
Сердце у меня замерло от восторга: началось! Работать вместе с таким человеком, как мой отец! Его дорога стала моей дорогой, его дело — моим делом, но я сам его выбрал. И мне было из чего выбирать. Но я не могу жить без науки.
Отныне ненасытный интерес к тайнам природы будет толкать меня вперед. Мантия Земли загадочна и непостижима… Хватит ли моей жизни, чтобы постигнуть ее? Как хорошо, что мне только восемнадцать лет! Впереди еще сто лет захватывающе интересной работы. Я знаю, что требуется от ученого: огромный будничный труд, и терпение, и риск. И бесконечная учеба, даже когда станешь седым. Мой отец — профессор, доктор наук, но он учится, как школьник. Потому что нужны знания всех смежных наук, а открытия, новые факты, новые теории — каждый день.
Но пусть! Я буду учиться, работать, делать открытия, и, когда у отца не хватит сил, я пойду за него. Мне хотелось обнять его, но не ко времени был приступ нежности.
Папа еще не видел
— Осторожнее, Николай! — крикнул отец.
Я отогнал мысли. Спускаться среди нагромождений лав и туфов было не так легко. Тяжелый прибор, который взвалили на меня, больно резал плечи. Небо теперь синело далеко-далеко, оно приняло фиолетовый оттенок. А вулканическая воронка как будто перевернулась узким концом кверху.
— Стоп! — сказал отец. — Теперь обвяжемся веревкой. Алексей Харитонович, ты останешься здесь!
Мы надели респираторы. Поправили лямки, которыми были пристегнуты приборы.
— Ты готов, Николай? — весело спросил отец.
— Готов!
Мрачное жерло зияло совсем рядом. Меня охватило странное ощущение близости тайны — нераскрытой и немного жуткой.
А что, если там внизу…
КНИГА ВТОРАЯ
ВСТРЕЧА С НЕВЕДОМЫМ
Глава первая
СТРАННЫЙ МИР
Невообразимо далекий горизонт — таких не бывает. Огромное фиолетово-синее небо. Облака, похожие на снеговые горы. Гряда гор с безжалостно разорванными склонами. Не ближе шестидесяти километров, но до чего же отчетливо видны ее клиновидные разломы, древние складки, темные впадины, синие ущелья, из которых свирепый ветер выдувает снег. Нагромождения скал, черных и свинцово-серых, мощных и величественных, подавляли своей мрачностью. Высота некоторых пиков достигала трех тысяч метров.
В Подмосковье еще золотая осень (как просвечивают березки в светлых рощах!), а здесь, на краю земли, уже зима. И ни одного человека вокруг, ни дымка, ни лая собаки. Будто перед нами ландшафт мертвой Луны. Внизу море Холода, на восток от него — озеро Сновидений, неизведанное, непостижимое.
Ыйдыга протекала далеко внизу, в узкой долине, покрытой сплошь сероватыми глыбами. Мороз еще не смирил бунтующие ее пороги.
Отсюда, с вершины Горячей горы, отчетливо виднелся вулкан и затопленная лавой низина. Багровые потоки лавы, скудно припорошенные снегом (ветер сдувал снег), будто застыли мгновенно, в грозный час, когда бушевал вулкан. Последнее извержение было не так давно, всего четыреста лет назад.
А деревья, изуродованные сокрушающими злобными ветрами, согнутые в три погибели, с мучительно переплетенными сучьями, обнаженными узловатыми корнями походили на причудливые гротески Гойи из его серии «Капричос». Старая лиственница над пропастью — настоящий дьяволо-монах.
Это был странный мир. Мир, непохожий на все, что мы знали, к чему привыкли с детства. Мир непознанный, неизученный. Удивительной была гора, на которую опустился наш вертолет. Кругом лежали глубокие голубоватые снега, а мы стояли на влажной, тепловатой земле, покрытой зеленеющей травой.