Встреча
Шрифт:
— Ты была права, Клодия. Очень хорошо придумала! Мне и правда следовало прерваться хотя бы ненадолго. Я с самого рассвета в заботах, ни разу даже не присела на минутку. Господи, да у меня и сил-то ни на что не останется, когда мы приедем в Дорсет!
Клодия внимательно посмотрела на нее:
— Нет, ты мне все-таки объясни, какая необходимость в подобной спешке? Я не могу избавиться от ощущения, что все идет как-то не правильно.
— Я же тебе сказала: спроси об этом Грейстоуна. — Августа устало потерла виски. — По-моему, он немного сошел с ума, и в будущем это
— Ну вряд ли ты говоришь серьезно! — Клодия явно встревожилась. — Неужели он похож на безумного?
Августа застонала. Все-таки у гемпширских Баллинджеров всегда было плоховато с чувством юмора! И Клодия в этом отношении очень похожа на Грейстоуна.
— Господи, Клодия, конечно же нет! Я просто пошутила. Впрочем, я и сама толком не поняла, зачем ему потребовалось добывать специальное разрешение и устраивать всю эту безумную суету и спешку. Я бы предпочла прожить эти четыре месяца спокойно и постараться получше узнать своего будущего мужа, а также дать ему самому возможность поближе познакомиться со мной.
— Ты совершенно права.
Августа мрачно кивнула:
— Знаешь, мне все время кажется, что он пытается сыграть со мной какую-то шутку, устроив этот поспешный брак. Боюсь, после свадьбы ничего особенно интересного он для себя не найдет. И я ему быстро наскучу.
— Мне и в голову не приходило, что Грейстоун способен на столь безрассудные поступки. Ну с какой стати ему понадобилось так спешить со свадьбой?
Августа закашлялась и принялась изучать свои туфельки.
— В этом, как всегда, виновата я, хотя он весьма галантно отрицает мою вину.
— Твою вину? Августа, о чем ты говоришь?
— Помнишь, мы с тобой однажды обсуждали проблемы, которые могут возникнуть, если дама позволит своему поклоннику кое-какие невинные вольности?
Клодия сдвинула брови; щеки ее чуть порозовели.
— Я очень хорошо помню этот разговор.
— Да? Ну так вот, Клодия, вчера вечером в силу некоторых непредвиденных обстоятельств я оказалась в закрытой карете наедине с Грейстоуном. Достаточно сказать, что на этот раз я позволила ему значительно больше, чем несколько поцелуев. Значительно больше!
Клодия побледнела, потом залилась ярким румянцем.
— Ты хочешь сказать… Августа! Я просто не могу поверить! Я отказываюсь верить твоим словам!
— Боюсь, что все же придется, — вздохнула Августа. — И знаешь, в следующий раз я еще подумаю, хочу ли повторения. Никакого особенного восторга я не испытала, хотя сначала все было довольно приятно. Но Грейстоун уверяет, что потом будет значительно лучше. Что ж, мне остается только верить ему. Наверное, он разбирается в подобных вопросах…
— Августа, ты действительно предавалась любовным утехам в карете? — с трудом выговорила потрясенная Клодия.
— Я понимаю, тебе, разумеется, отвратительна сама мысль об этом, однако мне в тот миг она вовсе такой не казалась. Я, конечно же, заслуживаю твоего осуждения, но хорошо бы тебе самой оказаться в подобной ситуации — тогда бы
— Грейстоун соблазнил тебя? — уже гораздо более решительно спросила Клодия. Августа нахмурилась:
— Я бы, пожалуй, так не сказала. Наоборот, для начала он прочитал мне чрезвычайно суровую нотацию по поводу того, что я абсолютно не умею вести себя прилично. Он был мной страшно недоволен. Можно даже сказать, что он был разгневан. Но неожиданно его гнев обернулся совсем иным чувством. Надеюсь, ты понимаешь?
— Господи милосердный! Так он напал на тебя?
— Боже мой, Клодия, нет! Я же только что объяснила: мы с ним занимались любовью. А это совсем другое, неужели ты не понимаешь!.. — Августа помолчала и выпила еще чаю. — Хотя, если честно, я потом довольно долго размышляла, в чем же разница между насилием и плотской любовью. Должна признаться, мне было очень не по себе. Но сегодня, приняв ванну, я почувствовала себя гораздо лучше. Хотя верховую прогулку сегодня лучше отложить.
— Нет, это просто неслыханно!
— Не волнуйся, я и сама все прекрасно понимаю. И наверное, тетя Пруденция сумела бы извлечь из всего случившегося мораль. И сформулировала бы свою мысль кратко и четко, чтобы она пристала к человеку как смола. Ну например: никогда не садитесь в закрытую карету с джентльменом, иначе вы рискуете внезапно стать его женой и горько пожалеть о былой свободе.
— По-моему, при сложившихся обстоятельствах ты должна быть благодарна Грейстоуну, что он все-таки решил жениться на тебе! — заявила Клодия. — Кое-кто из мужчин мог бы счесть столь вольное поведение женщины до свадьбы признаком полного отсутствия у нее понятий о добродетели.
— Боюсь, Грейстоуна куда больше потрясло собственное поведение. Бедняга! Он всегда так заботится о соблюдении правил приличия! Он был страшно недоволен собой, однако совершенно уверен, что снова нарушит все правила, и весьма скоро, не дождавшись окончания нашей четырехмесячной помолвки. Вот потому-то, собственно, он и поспешил получить это разрешение на брак.
— Да, теперь мне ясно… — уже совсем робко проговорила Клодия. — Ты жалеешь, что все так вышло, Августа?
— Если честно, не очень. Но, признаюсь, в целом я весьма обеспокоена нашим будущим браком. Мне бы очень хотелось, чтобы наша помолвка осталась в силе, чтобы я успела хоть что-то понять. Видишь ли, я даже толком не знаю, любит ли меня Грейстоун. Прошлой ночью он ни слова не сказал о любви, хотя… — Она запнулась и вспыхнула.
— Как? Грейстоун тебя не любит? — Клодия смотрела на нее расширившимися от ужаса глазами.
— Ну, во всяком случае, у меня есть сомнения на сей счет. Он заявил, что не желает и думать о подобной чепухе. И я вовсе не уверена, что сумею научить его любить меня по-настоящему. Вот что больше всего пугает меня в нашем поспешном браке, Клодия. — Августа мрачно посмотрела в окно. — Ах, как было бы чудесно, если бы он меня любил! Я тогда чувствовала бы себя совершенно иначе.
— А я уверена, он будет тебе хорошим мужем, и у тебя вряд ли найдутся поводы жаловаться, — решительно заявила Клодия.