Встреча
Шрифт:
— Кажется, да. Но ведь это должно безумно раздражать?
— Иногда, без сомнения, раздражает. Однако мужчины зачастую довольно медленно соображают, что несколько сдерживает их постоянное стремление всеми руководить.
— Медленно соображают? — Клодия была потрясена. — Но ты, конечно же, не имеешь в виду Грейстоуна? Он такой умный и такой образованный человек! Это всем известно.
Августа только небрежно отмахнулась:
— О да, он, несомненно, сведущ в вопросах древней истории. Он, например, отлично знает, когда произошла битва при Акции . Но
— Тебе, наверное, лучше судить. Понимаешь, если смотреть с этой точки зрения, то, пожалуй, я соглашусь, что и папа тоже такой. Он всегда так погружен в свои исследования, что на ведение хозяйства просто не обращает внимания. И тем не менее уверен, что глава дома именно он.
— Я бы сказала, это общая черта всех мужчин. И я пришла к выводу, что женщины по большей части не пытаются лишить мужей подобных иллюзий, поскольку так с ними легче управиться. Пусть себе пребывают в уверенности, что от них в доме не ускользнет ни одна мелочь!
— По-моему, весьма разумная мысль, Августа.
— Да, не правда ли? — Теперь Августа говорила с гораздо большим воодушевлением. — И еще одну вещь я заметила: у мужчин весьма ограниченные представления о действительно добродетельной и добропорядочной женщине. Они, например, способны проявлять чрезмерное беспокойство по поводу слишком глубокого выреза на платье или же того, что женщина отправилась на прогулку одна или же что она слишком много потратила, скажем, на новые чепцы!
— Но, Августа…
— Более того, я бы посоветовала любой женщине, собирающейся вступить в брак, серьезно задуматься еще и вот о чем… Я совсем недавно обнаружила в мужчинах эту очень характерную для них черту — их способность проявлять удивительное упрямство и нежелание изменить свое мнение, если оно у них уже сложилось. С этим связано также следующее: мужчины просто не способны быстро определить свое отношение к чему-то. И тогда нужно…
— Ах, Августа…
Но Августа не обращала ни малейшего внимания на попытки Клодии прервать ее.
— …Тогда нужно, чтобы разъяснить им, в чем суть дела. Знаешь, Клодия, если бы мне пришлось советовать какой-нибудь женщине, как ей выбрать себе мужа, я попросила бы ее сначала задуматься о тех качествах, которые приходят в голову, когда, например, выбираешь лошадь.
— Господи, Августа…
Августа подняла затянутую в перчатку руку и принялась быстро перечислять:
— Прежде всего нужно выяснить, каких кровей лошадь, крепкие ли у нее зубы и быстрые ли ноги. Не следует покупать животное, которое может лягнуть вас или укусить. Пройдите мимо такой лошади, которая явно не любит работать. Избегайте слишком упрямых. Конечно, иногда трудно сразу распознать несообразительность, хотя этого недостатка, без сомнения, следует ожидать от любого мужчины. Однако, если несообразительность будет проявляться слишком часто, то ее, пожалуй, можно считать признаком
Клодия прикрыла рот рукой; глаза ее сверкали — то ли от смущения, то ли от едва сдерживаемого смеха.
— Августа, ради бога, посмотри, кто стоит у тебя за спиной!
Августу сразу охватило недоброе предчувствие. Она медленно обернулась и увидела Гарри и Питера Шелдрейка, стоявших от нее не более чем в двух шагах. Питер, казалось, с трудом подавлял охватившее его веселье.
Гарри, одной рукой небрежно опершись о ствол дерева, всем своим видом выражал вежливое любопытство. Но глаза его подозрительно блестели.
— Добрый вечер, дорогая, — кротко сказал он. — Пожалуйста, не стесняйся и продолжай. Мы бы ни в коем случае не хотели помешать вашему разговору.
— Но вы нам совсем не мешаете! — храбро заявила Августа, полагая, что примерно так приветствовала Цезаря Клеопатра. — Мы всего лишь обсуждали, какими качествами должна обладать хорошая лошадь, не правда ли, Клодия?
— Да, — быстро подтвердила та. — Лошадь. Мы говорили о лошадях. Августа прекрасно изучила этот вопрос! Она рассказывала мне удивительные вещи о том, как с ними следует обращаться.
Гарри кивнул:
— Августа не перестает удивлять меня широтой и глубиной своих познаний о самых необычных вещах. — Он протянул жене руку. — Насколько я понимаю, сейчас заиграют вальс, мадам. Надеюсь, вы окажете мне честь?
Это прозвучало не как просьба, а как приказ, и Августа прекрасно все поняла. Она без лишних слов взяла Гарри под руку и позволила увести себя в дом.
Глава 15
— Прости, дорогая, я и не знал, что ты так хорошо разбираешься в лошадях. — Гарри обнял Августу за талию, и они закружились в вальсе.
Ему вдруг показалось, что здесь, среди бальной залы, она льнула к нему с той же страстностью, с какой отдавалась в постели. Она была так легка, изящна и так по-женски привлекательна, что он испытывал сейчас столь же сильное желание, как и в тот миг, когда кудри ее рассыпались по белым подушкам, а глаза горели ответным любовным огнем.
Гарри вдруг подумал, что до сих пор не получал удовольствия от танцев. Это просто было еще одной светской обязанностью хорошо воспитанного джентльмена. Но с Августой все всегда было иначе.
Да, с Августой все было совершенно иначе!
— Гарри, как это отвратительно с твоей стороны дразнить меня! Скажи честно, ты много успел услышать? — Августа быстро глянула на него из-под ресниц и слегка покраснела. Огоньки канделябров играли в ее прелестном ожерелье из страз.
— Довольно много, и все было удивительно интересно. Уж не собираешься ли ты писать книгу о том, как выбирать себе мужа и управлять им? — полюбопытствовал Гарри.
— Жаль, но у меня, кажется, нет писательского таланта, — пробормотала она. — И потом, все вокруг что-нибудь пишут! Но ты только вообрази, насколько полезной была бы такая книга, Гарри!