Встреча
Шрифт:
— Но черт побери, Августа, у меня просто не будет времени развлекать в городе вас с Мередит!
Августа с самым решительным видом улыбнулась ему:
— А мы и не ожидаем, что вы станете развлекать нас, милорд. Я уверена, мы с Мередит и сами прекрасно способны развлечь себя.
— У меня все внутри переворачивается при мысли, что вы, мадам, окажетесь в Лондоне одна да еще в обществе девятилетней девочки, которая из деревни никогда не выезжала! Я этого не допущу, и кончено. А теперь нам пора вернуться к гостям. ? Не ожидая ответа и весьма
Августа молчала, когда они шли навстречу ярким огням, музыке и смеху, доносившимся из распахнутых окон. Она, пожалуй, была даже слишком спокойна. Он ожидал протестов, слез, споров в обычном для нортамберлендских Баллинджеров манере. Однако она ограничилась этим подозрительным молчанием.
Гарри убеждал себя, что Августа наконец поняла, что он говорит в высшей степени серьезно. Он пытался объяснить себе, что в душе ее сейчас происходит борьба. Она уверена, что больше всего на свете ему хочется командовать ею и требовать, чтобы его приказания беспрекословно выполнялись. Подобное насилие ей, без сомнения, отвратительно, он слишком многое прощал ей в последнее время.
Жаль, конечно, что она так огорчена, но все к лучшему. Гарри знал, в Лондоне они будут чрезвычайно заняты и он просто не сможет никуда поехать с Августой и Мередит, а мысль о том, что Августа станет ездить повсюду одна, была ему крайне неприятна. Особенно ему не нравились ее вечерние развлечения.
К тому же вечерами, как уже он успел убедиться, Августа и совершает наиболее опасные поступки. Недавние происшествия были еще совсем свежи в его памяти: Августа в полночь наносит визит в библиотеку постороннего мужчины; Августа в мужской одежде пытается взломать чужой письменный стол; Августа танцует с этим повесой Лавджоем; Августа играет в карты на деньги; Августа в закрытой карете трепещет от страсти…
Нет, этого более чем достаточно! Любой, даже самый умный и осторожный муж стал бы опасаться за такую жену.
Гарри уже почти убедил себя, что действует совершенно правильно, когда вдруг зацепился носком башмака за что-то мягкое, лежавшее на траве. Он опустил глаза и увидел мужскую перчатку.
— Что за черт? Наверное, кто-то из гостей ищет ее, Августа. — Гарри поднял перчатку и только тут заметил под кустом блеск мужских туфель. А рядом с черными мужскими туфлями виднелись и голубые атласные туфельки. — Ну что ж, пусть ищет там, где обронил… — пробормотал он.
— В чем дело, Гарри? — Августа обернулась и тут же с легким смешком прикрыла рот ладошкой: она мгновенно заметила и черные туфли, и голубые туфельки.
Питер Шелдрейк тихонько выругался и вышел из-за куста, крепко обнимая за талию ужасно покрасневшую Клодию, которая тщетно пыталась натянуть на плечо подозрительно сползавший крохотный рукавчик своего бального платья.
— Полагаю, Грейстоун, это ты нашел мою перчатку? — Шелдрейк лукаво улыбнулся и протянул руку.
— Да. — Гарри отдал ему перчатку.
— Ну
Августа радостно вскрикнула и обняла кузину:
— Ах, Клодия, как это замечательно!
— Спасибо, — выдавила из себя Клодия, по-прежнему пытаясь поправить платье. — Надеюсь, и папа возражать не станет.
— Конечно не станет! — Августа отступила назад с довольной улыбкой. — О, мистер Шелдрейк будет тебе отличным мужем, я всегда была в этом уверена!
Гарри, внимательно смотревший на нее, вдруг вспомнил, что она сказала ему, когда они танцевали вальс.
— Так в этом заключался твой второй план, дорогая?
— Ну да, конечно! Я знала, что мистер Шелдрейк и Клодия замечательно подходят друг другу. И ты только представь, насколько полезен будет этот брак для Клодии с чисто практической точки зрения!
— С практической? — Гарри недоуменно поднял бровь.
— Разумеется. — Августа улыбнулась, однако, пожалуй, чересчур сладостно. — Теперь Клодия получит не только красивого и галантного мужа, но и отличного дворецкого.
Повисла мертвая тишина, потом Гарри услышал стон разоблаченного Шедцрейка и лукаво покачал головой, отдавая должное замечательной проницательности своей жены.
— Поздравляю, дорогая, — сухо сказал он. — Шелдрейку в роли дворецкого удалось провести немало весьма наблюдательных людей.
Глаза Клодии изумленно расширились.
— Скраггз! — Она резко повернулась к своему избраннику. — Скраггз из «Помпеи»! Я же чувствовала, что откуда-то знаю вас! Как вы посмели так бессовестно дурачить меня, Питер Шелдрейк! Как это унизительно! Вам должно быть стыдно, сэр.
Питер с кислым видом подмигнул Августе:
— Но, Клодия, дорогая, я играл роль Скраггза лишь для того, чтобы выручить одного своего старого друга.
— Вы могли сразу сказать мне об этом! Господи, да стоит только вспомнить, сколько раз вы мне грубили, будучи этим Скраггзом, и я готова вас задушить! — Клодия горделиво выпрямилась. — Позвольте сообщить вам, сэр: теперь я вовсе не уверена, что наша помолвка останется в силе. Я не желаю выходить замуж за такого невоспитанного джентльмена!
— Клодия, ну будьте же благоразумной! Это всего лишь игра!
— Вы должны нижайше просить у меня прощения, мистер Шелдрейк! — заявила рассерженная Клодия. — Я жду, когда вы станете молить меня на коленях. На коленях. Вы меня слышите?
Клодия резко повернулась и быстро побежала к сиявшему огнями огромному дому. Питер тут же набросился на Августу, которая буквально задыхалась от смеха.
— Ну что ж, мадам, по-моему, сегодня вы должны быть довольны? Ну что вы натворили! Вы умудрились испортить мою помолвку, стоило мне объявить о ней.