Встретимся у Ральфа
Шрифт:
— Убери от меня свои грязные лапы! Не смей ко мне прикасаться!
Он попятился.
— Господи, да что случилось?! Кто это сделал? Тебя кто-то обидел?
Шиобан горько хохотнула:
— Обидел? Можно и так сказать.
— Кто? Шабби, кто?!
— Ты, дерьма кусок. Ты!
— Я? — ошарашенно переспросил Карл. — Как это?
— Да, ты! А тебе бы больше понравилось, чтоб это был кто-то другой, верно? Тогда ты дал бы волю ярости, вызвал полицию, орал и матерился. Но винить некого. Дом разгромила я, а виноват в этом ты, подонок. — Шиобан отпихнула его с дороги и скрылась в спальне.
— О
Она обернулась. Лицо пылало от гнева. Она медленно подняла глаза к потолку и ткнула пальцем вверх.
— Что?! — Карл начал выходить из себя.
Что происходит, в конце концов? Безумие какое-то. Целый день он только и мечтал о том, как вернется домой. Как назло, денек выдался хуже некуда, сплошная суматоха, проблема на проблеме. Но он видел свет в конце тоннеля; в конце тоннеля были Шиобан с Розанной и два дня блаженного отдыха, и уют, и телевизор, и кружка пива в пабе. Только не это.
— Что?! — прошипела Шиобан. — То! Интересуешься, в чем ты виноват? Вот в чем! Где ты трахался со своей грязной шлюшкой? В кабинете своего клуба?
Карл вздрогнул. Нет. Не может быть. Все что угодно, только не это. Мозги заработали как компьютер, просчитывая миллионы возможных ответов. Что делать?! Заплакать? Все отрицать? Признаться? Откуда она узнала, черт возьми? Оставил какую-нибудь улику дома? Исключено. Эта сука ей сказала, точно! Но зачем? Почему сейчас, когда прошло столько времени?
— Ну? Скажешь что-нибудь или так и будешь торчать столбом? Понял, о чем речь, верно? Надеюсь, отрицать не собираешься? Только попробуй — и я возненавижу тебя еще сильнее. — Шиобан скрестила руки на груди.
У Карла стянуло желудок и тошнота подступила к горлу. Тяжело опустившись на кровать, он хватал ртом воздух. Нужно выяснить, как она узнала…
— Шабби, господи, я… э-э… Кто тебе рассказал? — в отчаянии выдохнул он.
— Ты! Ты сам мне все рассказал. Ты, беспечное ничтожество. Подожди.
В гостиной захрустело стекло под ногами Шиобан. И он впервые понял значение затасканного штампа: мир рухнул. Понял, с тоскливой определенностью понял, что хуже с ним ничего случиться не могло.
Шиобан вернулась через несколько секунд с чем-то маленьким и серебристым. Диктофон Рика? Карл судорожно отматывал назад и прокручивал в памяти пленку, пока не нашел нужное место: безумная ночь в Гленкое, Рик и Шиобан пошли прогуляться, а он остался в бывшей часовне с Там-син. В ушах зазвучали слова Рика: «Отличная машина: пишет шесть часов подряд, и качество звука фантастическое». Шиобан нажала клавишу пуска. Голос Тамсин… звенящий от горькой обиды и алкоголя: «Думал, с Шери у тебя все шито-крыто, никто не заметил? За дураков нас держишь? Шери сама мне рассказала, со всеми гнусными подробностями. И про аборт не забыла — как от тебя залетела и избавилась от твоего ребенка…»
Карл до боли стиснул веки. Боже, как глупо. Как по-идиотски глупо.
— Все ясно? — Шиобан помахала у него перед носом диктофоном и швырнула на кровать. — Подонок. Убирайся вон. Сейчас же. Бери что тебе надо и выметайся.
Всхлипнув, она выскочила из комнаты, не забыв хлопнуть дверью.
Карл с минуту сидел неподвижно. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Желудок по-прежнему сводило, глаза готовы были лопнуть от слез, которым он не давал волю. И все же это происходит. С ним. Сейчас. Это не сон. Это кошмар, но кошмар реальный. Остановить. Любыми силами остановить!
Он бросился в гостиную. Шиобан сидела на диване — их новом диване, — устремив пустой взгляд перед собой и машинально обнимая Розанну. Карл опустился на колени, чтобы собрать осколки стекла и пластмассы.
— Оставь!
— Это опасно, — пробормотал он, — Розанна может пораниться.
— Я сама, — рявкнула Шиобан. — Я сама все уберу, как только ты уйдешь… Ты еще здесь? Уходи. — Она упорно смотрела мимо него.
— Шиобан… давай поговорим…
— Поговорим?! О чем нам с тобой говорить? Что мне прикажешь слушать? Мерзкие подробности? Лживые извинения? Боже, до чего ты жалок. Убирайся! Что бы ты ни сказал, ничего не изменишь.
— Нет, Шиобан! Нет! Прошу тебя, не делай этого. Я люблю тебя, я не могу без тебя. Я…
— Заткнись! Заткнись, ты мне противен. Я не шучу, Карл. Я не хочу с тобой говорить. Уходи.
Карл скривился; по щекам потекли слезы.
— Нет, Шабби, нет!!! — Он на коленях пополз к ней, обхватил ноги, всем телом вздрагивая от беззвучных рыданий. — Нет… нет! Я не уйду… это глупо… это была ошибка… она для меня ничто… Я дурак, Шабби… это слабость… безобразная ошибка. Прости меня, прости…
Зрелище распростертого у ее ног Карла пробило броню Шиобан, взорвало стену ледяной ненависти, которую она возвела вокруг себя.
— Я тебе верила! — Шиобан в голос зарыдала. — Верила, как… как… И спрашивала о ней-помнишь, в Шотландии? А ты? Сделал из меня дуру. Как ты мог?! Я все тебе рассказала о Рике. Все, до последней мелочи. Я была честна с тобой, почему ты не ответил мне тем же? Твое вранье — вот что хуже всего. Грязное, мерзкое вранье. Ты сделал ошибку, я сделала ошибку. Почему ты не признал свою? И почему… почему, Карл… почему ты так поступил? Да потому что я жирная, вот почему! «Ах, нет, Шиобан, ты прекрасна, я люблю тебя всякой!» Дерьмо! Ты мне врал. Ненавижу. Боже, как я тебя ненавижу. — Она задыхалась от рыданий.
Карл как безумный цеплялся за ее ноги.
— Прости. Прости. Прости. Господи, что я наделал.
— Разрушил все, вот что ты наделал, ублюдок. — Непривычное слово ядом обожгло губы. — Абсолютно все.
Оба на мгновение замерли — слившийся с ее ногами Карл и красная, с потемневшими от горя глазами Шиобан. Тревожный взгляд Розанны метался от одного к другому. Жалобно заскулив, собака ткнулась носом в макушку Карла. Он оторвал голову от коленей Шиобан, посмотрел на Розанну, поцеловал ее шелковистую морду и поймал взгляд Шиобан — в первый раз за этот страшный вечер. И понял, что надо делать.