Вся плоть - трава
Шрифт:
Оттолкнув аппарат, я растерянно остановился среди комнаты. Безнадежно, ничего тут не добьешься.
Столько лет они нас изучали - и все равно не понимают ни нас самих, ни того, как устроено наше общество. Они до сих пор не поняли, что деньги - не просто клочок бумаги, а символ. Они даже не задумывались над тем, что может случиться с городом, начисто отрезанным от мира.
Они меня обманули, воспользовавшись мною как слепым орудием, а им следовало бы знать, что никакая иная обида не вызывает такой злости и досады,
Я вышел из кабинета в прихожую. И не успел сделать нескольких шагов, как парадная дверь отворилась и вошла Нэнси.
Я остановился у лестницы, ведущей на второй этаж, минуту мы стояли и смотрели друг на друга и не знали, что сказать.
– Мне надо было позвонить по тому телефону, - выговорил я наконец.
Нэнси кивнула.
– Еще я хотел сказать… мне очень неприятно из-за этой драки с Хайрамом.
– Мне тоже. - Она то ли не поняла меня, то ли притворилась, будто не понимает. - Но, мне кажется, ты не мог иначе.
– Он запустил в меня телефоном.
Но, конечно, суть не в телефоне, не только в телефоне. Сколько раз так бывало и раньше, до всяких телефонов.
– Помнишь, в тот вечер ты сказала, что мы выберем время и съездим куда-нибудь - выпьем, поужинаем. Видно, придется с этим подождать. Сейчас из Милвила никуда не выберешься.
– Да, тогда мы бы начали все сначала.
Я молча кивнул, худо было у меня на душе.
– Я собиралась одеться понаряднее, - продолжала Нэнси, - и мы бы повеселились вовсю.
– Как будто мы опять школьники, - сказал я.
– Брэд…
– Да.
Я шагнул к ней. И вдруг она очутилась в моих объятиях
– Можно обойтись без выпивки и без ужина, - сказала она. - Нам с тобой это ни к чему.
Да, правда, подумал я, нам это ни к чему.
Я наклонился и поцеловал ее, и обнял крепче, и во всем мире остались только мы двое. Не стало ни плененного, отрезанного городка, ни угрозы чуждого нашествия. Осталось одно, только одно важно: девушка, с которой мы когда-то ходили по улицам, взявшись за руки, и которая ничуть этого не стыдилась.
21
Распорядитель прибыл в тот же день - маленький, сухонький гуманоид, похожий на обезьянку, с живыми, блестящими глазами. С ним явился еще один гуманоид, совсем другого склада - огромный, несуразный и неуклюжий, хмурый, суровый, с лошадиной физиономией. Ни дать ни взять газетная карикатура на дипломата. Сухонький драпировался, точно в мантию, в какую-то бесформенную и не слишком чистую тряпку; на долговязом была набедренная повязка и что-то вроде жилета с огромными карманами, до отказа набитыми разной разностью.
Все население Милвила загодя выстроилось на косогоре позади моего дома; бились об заклад, что никакой помощи нам не дождаться.
А потом появились эти двое - просто неведомо откуда возникли посреди сада.
Я спустился с холма и пошел к ним через сад. Они стояли и ждали, а позади меня, на косогоре, густая толпа затаила дыхание.
Когда я подошел ближе, великан шагнул мне навстречу, сухонький - за ним, чуть поотстав.
– Я недавно говорю по вашему языку, - сказал великан. - Когда непонятно, спрашивайте еще раз.
– Вы очень хорошо говорите, - заверил я.
– Вы - это мистер Картер?
– Совершенно верно. А вы?
– Мое название для вас непонятица, - серьезно сказал он. - Я так решаю, вы меня только зовите мистер Смит.
– Милости просим, мистер Смит, - сказал я. - Все мы вам очень рады. Вы и есть распорядитель, о котором мне говорили?
– Не я. Вот этот. Но у него нет названия, чтобы я вам сказал. Он не говорит звуками. Он слышит и отвечает просто мозгом. Он немножко странный.
– Телепат, - сказал я.
– Да, только понимайте меня верно. Он очень большой ум. И все умеет сразу, скоро. Видите, мы из разных миров. Есть много разных миров, много разных народов. Мы рады принять вас тоже.
– Вас послали к нам как переводчика?
– Переводчика? Не ухватываю значение. Я выучил ваши слова очень скоро от механизма. Имел немного времени. Не удалось поймать все слова.
– Переводчик - это значит, вы говорите за него. Он скажет вам, а вы - нам.
– Так, конечно. И тоже вы скажете мне, а я - ему. Но я переводчик - это не все. Я тоже дипломат, очень сильно обученный.
– То есть?
– Помогать переговорам с вашим народом. Всему помогать изо всех сил. Наверно, очень много объяснять. Делать всякую помощь, что вам нужно.
– Вы сказали, есть много разных миров и много разных народов. Это значит - длинная, непрерывная цепь миров и народов?
– Не в каждом мире есть народ. В некоторых никого нет. Совсем никого живого. В других мирах есть живые, но нет разумных. Еще в других прежде жили разумные, но теперь нет. - Он как-то странно повел рукой. - Это очень печально, что случается с разумной жизнью. Она сильно непрочная, она не может оставаться всегда.
– А разумные существа все - гуманоиды?
– Гуманоиды? - неуверенно переспросил великан.
– Ну, такие, как мы. Две руки, две ноги, голова.
– Больше всех гуманоиды, - подтвердил он. - Больше всех - как вы и я.
Сухонький вдруг забеспокоился и стал дергать моего собеседника за жилет. Великан обернулся и замер - воплощенное внимание. Потом вновь повернулся ко мне.
– Очень волнуется, - объяснил он. - Говорит, все здесь больные. Страдает большой жалостью. Никогда не видел столько ужасно больных.