Вторая гробница
Шрифт:
– Баронесса, зачем вы мне все это рассказываете? Дело близится к полуночи, а этот день отнял у меня больше сил, чем все предыдущие.
Еще мгновение женщины пребывали в молчании.
– Я вижу лишь единственную возможность спасти мою школу, мисс Джонс, – вновь заговорила Гертруда фон Шелль. – Вы станете ее директором.
– Я? – Предложение баронессы оказалось столь неожиданным и внезапным, что Сара не смогла ничего ответить. Прошло совсем немного времени с тех пор, как баронесса уволила ее с заверениями, что Сара Джонс не справляется с поставленными задачами. И вот теперь фон Шелль предлагает Саре возглавить школу для девочек!
–
Миссис фон Шелль кивнула.
– После сегодняшнего происшествия родители не отважатся отправлять своих дочерей в эту школу. И я не могу винить их в этом. Пока эта школа будет моей, на ней будет оставаться пятно нынешнего позора. Вы, мисс Джонс, – чистый лист в истории Сваффхема. Вас никто не упрекнет, и вы сможете занять эту должность без угрызений совести.
Сара не верила своим ушам, но даже вид измученной баронессы, сидящей на кровати, заставлял сомневаться, была ли это та самая женщина, которая принимала Сару на работу по приезде в Сваффхем: жесткая, беспощадная, высокомерная. В речи баронессы теперь не было ничего властно-начальствующего, педантично-требовательного. Да, она превратилась в жалкую развалину, и Сара чувствовала сострадание к этой старухе.
– Послушайте, Сара, – вновь начала баронесса, которая никогда прежде не называла мисс Джонс просто по имени, – у меня нет наследников, детей у нас с бароном не было. Я хочу, чтобы вы приняли школу по наследству. Это позволит вам располагать достаточными средствами, и никто больше не сможет сказать, что вы бедны. Соглашайтесь.
Часы на церковной колокольне пробили полночь. Мысли Сары смешались и перепутались настолько, что она не могла ничего ответить. Она лишь недоверчиво качала головой и спрашивала себя: не стало ли перенапряжение последнего дня для нее фатальным, не привиделось ли ей все это?
Гертруда фон Шелль медленно, с трудом поднялась и, проходя мимо Сары, положила руку ей на плечо.
– Подумайте над этим, – сказала она и добавила: – До завтрашнего утра у вас есть время, но не дольше. Спокойной ночи, мисс Джонс.
В дверях она еще раз обернулась:
– Ах, верните мне мой пистолет.
Сара испугалась. Оружие все еще лежало у нее в кармане пиджака. Не говоря ни слова, Сара протянула пистолет миссис фон Шелль.
– Спокойной ночи, баронесса.
Ночью Сара спала вполглаза. Смерть девочки, неожиданное наследство и связанные с этим обстоятельства не позволяли ей мыслить трезво. Гибель Цветочка действительно была на совести баронессы, такое несчастье глубоко повлияло бы на любого человека, но неожиданное перевоплощение фон Шелль было странным и даже невероятным. Что же на самом деле послужило причиной такой внезапной симпатии с ее стороны?
Луна в окне окрасила комнату в бледно-серый цвет. Хотя все было тихо, Саре чудились гневные выкрики, проклятия разъяренной толпы, собравшейся перед школой, и звон разбитых стекол. В отблесках факелов по стенам скользили неясные образы: мертвая девочка в белом одеянии, за ней – баронесса, обернувшая свое сухое тело черной вуалью. Она протягивала свои костлявые руки, чтобы схватить девочку. На самом деле ее саму преследовали. Мужчины с палками, дубинками и вилами почти загнали ее до смерти, но им никак не удавалось поймать баронессу. Как только они касались ее, Гертруда фон Шелль исчезала, словно призрак. Казалось, она растворялась в воздухе. Тут прозвучал выстрел, и все видения исчезли. Сара проснулась в холодном поту.
Уже забрезжило утро
Сара быстро оделась и выглянула в окно. Перед входом в школу стояли трое опрятно одетых мужчин. На них были темные пальто и котелки – ни к месту и ни ко времени года. Один из них крикнул, когда увидел Сару, что они прибыли из школьного комитета в Норвиче и хотят войти.
Сара выполнила требование. Явившиеся в школу мужчины вели себя достаточно грубо. Один из них был на этой службе уж точно полвека. Двое других скрывали свою молодость за тщательно взлелеянными бакенбардами.
– Баронесса фон Шелль? – резко спросил начальник комиссии.
– Она наверху! – ответила Сара и указала на лестницу.
Мужчины поднялись, впереди – начальник, за ним – двое других. В конце коридора, перед черной дверью с табличкой «Дирекция», они остановились, и Сара постучала. Когда ответа не последовало, она осторожно открыла дверь. Мужчины сняли шляпы и отодвинули Сару в сторону.
Гертруда фон Шелль сидела у стола. Левая рука свисала с подлокотника, а в правой она держала пистолет, который отдала ей Сара. Казалось, баронесса рассматривает вошедших Но это впечатление длилось только несколько секунд. Подойдя поближе, они заметили струйку запекшейся крови, стекавшей от виска по щеке за воротник ее роскошного платья. Баронесса была мертва.
Вид мертвой фон Шелль не вызвал замешательства ни у Сары, ни у школьных инспекторов. Сара поймала себя на мысли, что мертвая Гертруда фон Шелль сегодня выглядит намного лучше, чем вчера живая. Она накрасилась и напудрилась, надела красивое платье, чтобы умереть.
– Джентльмены, мы пришли слишком поздно, – произнес самый старший из прибывших. После того как он обошел тело баронессы, его лицо исказилось в гримасе, будто ему стала противна эта сцена.
– Этот инцидент избавил нас от уймы работы, джентльмены, – сказал инспектор.
Перед телом Гертруды фон Шелль лежали в ряд ключи и записка, которую баронесса, очевидно, написала незадолго до смерти. Один из инспекторов нагнулся и прочитал ее, не касаясь листка:
Я расстаюсь с жизнью без сожаления и по собственной воле. Все мое наследство я оставляю мисс Саре Джонс, вверяя ей в обязанности управление школой для девочек.
В Сваффхем постепенно возвращалась прежняя жизнь. Цветочек и баронессу похоронили в разные дни. Но если у могилы девочки побывали почти все жители города, над гробом баронессы стояли лишь два человека: Сара Джонс и Чарльз Чемберс.
Чарльз Чемберс пришел на помощь Саре в этот трудный период. До сего дня Сара получала приказания и выполняла их, теперь же ей самой предстояло принимать решения, и Чарльз оказался отличным помощником. Он утвердил Сару в мысли, что нужно стать директрисой этой школы и со временем привести ее в порядок.
Что же касается наследства, то финансовые дела школы оказались не так уж плохи, несмотря на постоянные жалобы баронессы и скромную плату за обучение – полшиллинга. Только в сейфе, который стоял в директорском кабинете, Сара обнаружила десять тысяч фунтов банкнотами и облигации государственного займа на еще большую сумму. Несомненно, теперь Сара Джонс была богатой женщиной, но обстоятельства не позволяли радоваться этому.