Шрифт:
Предисловие
Таинственная древнеегипетская цивилизация напоминает великолепный саркофаг, наполненный загадками и оттого еще более привлекательный для многих поколений обывателей, ученых и людей искусства. Многочисленные раскопки и исследования часто приносят непредсказуемые результаты, круто изменяют судьбы причастных к ним людей.
Герои нового романа Филиппа Ванденберга – археологи, которые в начале XX века отправляются в Египет на поиски неизведанного и бесценного. Среди них – Говард Картер, юноша, которому суждено стать знаменитым на весь мир.
Говард Картер – человек, всю жизнь посвятивший
Во всех своих женщинах он искал лишь ее – мисс Джонс, свой идеал. В один печальный день красивая молодая женщина сказала шестнадцатилетнему Говарду, что у их любви нет будущего. Как же часто, выбирая недоступную для него женщину, он будет вынужден повторять эту фразу…
С чего все начиналось? Мисс Джонс приехала в маленький городок Сваффхем, чтобы преподавать в школе для девочек. И каково же было ее удивление, когда за одной из парт она обнаружила тощего паренька! Мальчик учился там из-за бедности и едва ли мог рассчитывать на нечто большее, чем стать профессиональным «собакописцем», как называли его талант художника сверстники. Сам же он видел себя великим изобретателем… Мисс Джонс предоставила в полное его распоряжение библиотеку – внезапно обрушившееся на нее наследство. Однажды учительница и ученик вошли в потайную комнату, скрывавшуюся за этой библиотекой. В этом хранилище древностей вспыхнула страсть Говарда к археологии и… к мисс Джонс!
Выдержит ли недозволенное чувство испытание расстоянием? Сначала Картер переезжает в Дидлингтон-холл, где работает рисовальщиком у богатого коллекционера, лорда Амхерста, впоследствии отправляется в Египет на раскопки. Мисс Джонс не хочет погубить его будущее, поэтому решается на обман…
Убежденный в ее скором замужестве, Говард отправляется навстречу своей судьбе, а его любимая навсегда останется «мисс». Даже когда финансирование экспедиции прекратилось, он предпочел остаться в Египте. Ведь у него была мечта – открыть гробницу фараона Тутанхамона. Долина царей не всем открывает свои тайны, но Картер, казалось, был избран, чтобы потревожить покой наместника Ра. Лишь спустя годы тщетных поисков – долгожданное вскрытие гробницы!…
К этой теме Филипп Ванденберг уже обращался в «Тайне проклятия фараонов» (КСД, 2007) – научно-популярной книге, которая принесла ему невиданный успех. Но автор не мог удовлетвориться, завладев лишь умами своих читателей, ему нужны были их сердца… Так увидели свет его исторические романы, которые теперь переведены более чем на 30 языков мира и раскупаются многомиллионными тиражами!
Книга, которую вы держите в руках, заставит вас поверить в Говарда Картера, как верили в него три его женщины, поверить в первую любовь, которая может длиться всю жизнь. В этом весь Ванденберг: пишет с вдохновением, читается запоем…
15 марта 1939 года
И конечно же, когда она ехала в Сохо, всю дорогу лил дождь.
– Здесь всегда так в это время года! – извиняясь, сказал таксист и бросил беглый взгляд через стекло на пассажирку, сидевшую сзади. Это была ухоженная пожилая дама, по виду состоятельная, но небогатая, как раз такая, от которой можно ожидать приличных чаевых. Богатые люди скупятся на чаевые, это таксист знал давно, его после двадцати лет за баранкой вряд ли можно было чем-то удивить.
–
– Вы не любите Сохо, мадам? – весело спросил шофер.
– Ну отчего же мне не любить Сохо?! – возмутилась пожилая дама. – Я просто считаю, что в Сохо дожди идут чаще, чем где бы то ни было.
Таксист больше не задавал вопросов, а его пассажирка посвятила себя разглядыванию больших разноцветных афиш театров и синематографа. В кинотеатре на Лестер-сквер шел фильм «Сын Франкенштейна», в главной роли был Борис Карлофф. В театре «Хеймаркет» давали «Планы на жизнь» с Рексом Харрисоном и Дианой Виньяр, а напротив гостиницы «Рэджент Палэс», в театре на площади Пикадилли, в спектакле «Француз без слез» блистали Макензи Уорд и Эйлин Пил.
1
Ноттинг-Хилл – район в Лондоне. (Здесь и далее примеч. пер.)
2
Сохо – торгово-развлекательный квартал в центральной части лондонского Вест-Энда.
Как всегда вечером, у площади Пикадилли были пробки, но шофер ловко объезжал их по боковым улочкам. И вот совершенно неожиданно для пожилой дамы такси остановилось у входа в отель.
– Гостиница «Ритц», мадам, – радостно сообщил таксист, – с вас пять шиллингов!
Он не ошибся – женщина протянула ему шесть шиллингов и вышла только после того, как портье в красной ливрее услужливо открыл дверь автомобиля.
Она чувствовала себя неуверенно в холле гостиницы и, не пытаясь скрыть этого, легкими кивками отвечала на проявление любезности персонала. Наконец она решительно направилась к аристократического вида мужчине, одетому в черный фрак. Он стоял, сцепив руки за спиной, и приветливо улыбался. Редкие седые волосы на продолговатой голове были напомажены и прилизаны. Было хорошо видно, что ему уже за пятьдесят, но, несмотря на это, дама обратилась именно к нему:
– Молодой человек, проводите меня в кафе-кондитерскую. Выражение «молодой человек» она употребляла как обращение ко всем мужчинам не старше себя.
– В кафе-кондитерскую, конечно, мадам! – услужливо ответил он, сделав рукой приглашающий жест.
– Только помедленнее! – решительно заявила посетительница и уперлась в ковер своей тростью. Ее лицо со следами увядающей красоты и особенный шарм, присущий пожилым дамам, привлекали взгляды окружающих. На женщине была старомодная шляпа, придававшая ей вид некоторой неприступности, и приталенный зеленый костюм с юбкой до щиколоток. В холле светского отеля она выглядела, без сомнения, немодно.
Над входом в кафе висела полированная вывеска из латуни. Вдруг стеклянные двери распахнулись и навстречу вышел метрдотель в визитке, с речной жемчужиной на пластроне. Было бы достойно упомянуть лишь о его физиономии, серьезной и строгой, которую можно было сравнить разве что с лицами консерваторов в парламенте.
– Молодой человек, – обратилась она к нему, прежде чем важный официант успел произнести хоть слово, – я договорилась встретиться здесь с леди Эвелин Бешам. Наверное, я пришла слишком рано?