Вторая гробница
Шрифт:
– Он представился Джеймсом Марвином и после долгого разговора удивил меня заявлением, что его отец сбывал барону краденые вещи. Статую Афродиты тоже он продал.
Медленно, очень медленно Говард Картер начал понимать, что рассказ Сары совсем не о том, о чем он подумал. Юноша смутился, ему было тяжело скрыть свои путаные мысли. Поэтому он как бы между прочим спросил:
– А что именно тебя волнует?
– Он мошенник, как и его отец, и хочет выкупить назад статую.
– Это смешно! – запальчиво воскликнул Картер. – Мистер Марвин должен
– Говард! – Сара повернулась к нему и схватила за плечи. – Этот мужчина шантажирует меня. Это серьезное дело.
– Шантажист? Я не понимаю… Чем он хочет вас шантажировать? Вы должны идти в полицию, мисс Джонс!
– Не думаю, будет только хуже. Это обрушит целую лавину. Говард, этот Марвин видел нас на столе барона в библиотеке. Он знает все. Знает даже твое имя.
– Но это невозможно! – Говард спрыгнул со ствола и отошел на несколько шагов от дерева, потом повернулся и тихо произнес, словно боялся, что кто-то может подслушать их разговор:
– Это совершенно невозможно, мисс Джонс. Дверь в библиотеку была заперта. Мне пришлось ее отпирать, когда я выходил. Как нас кто-то мог видеть? И вообще, нет такого закона, который запрещал бы вам быть с мужчиной.
Сара благодарно улыбнулась.
– Но закон запрещает учительнице мисс Джонс совращать малолетнего ученика Говарда Картера. Марвин наблюдал за нами через окно кабинета в подзорную трубу.
– Должно быть, он сидел на деревьях напротив школы!
– Именно так, Говард. У Марвина, судя по всему, возникли подозрения. В любом случае он наблюдал за тобой день за днем. Он знает также и о букете, который ты мне принес, и о записке, которая в нем была. Это самое прекрасное признание в любви, которое я могла себе представить.
Говард упал на колени перед Сарой, которая все еще сидела на дереве, и зарылся лицом в ее юбку, словно ему было стыдно. Сара нежно погладила его по затылку. Ее губы дрожали, когда Картер взглянул на нее.
– Тогда отдайте статую этому мошеннику!
Сара Джонс выпятила нижнюю губу и после паузы ответила;
– – Шантажисты не знают меры, только выполни одно их требование, и они тут же выставят новые условия. Нет, было бы глупо так сразу сдаться. Марвин, как мне думается, замешан во многих аферах. Он наверняка знает, что если донесет на меня, то и себя непременно подставит.
– Охотно в это верю! – сказал Картер больше из надежды, чем из твердой уверенности. Потом он взял ладони Сары в свои и несмело спросил: – Но ведь у нас из-за этого ничего не изменится?
Сара пронзительно посмотрела на Говарда. В его глазах она увидела неуверенность и надежду. Помолчав, она мучительно улыбнулась и наконец ответила:
– Говард, то, что мы делаем, – безрассудно и глупо, может быть, даже фатально, но мне не хватает мужества и силы сказать, что все кончено. Я не могу этого сделать. Ты же видишь, мне даже не удалось достигнуть поставленной цели – пробыть без тебя пару дней. Я сама себя не узнаю и спрашиваю: чем все
– Почему вы думаете о конце, когда все только началось? – не выдержав, воскликнул Картер. – Почему вы не можете жить здесь и сейчас? Почему мы должны жить с оглядкой на других? Почему мы не можем просто любить друг друга? Почему? – Говард чуть не плакал. И потом он сказал то, о чем пожалел сразу, как только вымолвил эти слова: – Вы ужасно взрослая, мисс Джонс!
Фраза повисла в воздухе, как зловещее предзнаменование. Она жестко и безжалостно описала всю безвыходность ситуации: Сара была взрослой женщиной, которая крепко стояла на ногах в жизни, а Говард – мальчик, который, словно птенец, едва оперился и вылетел из гнезда.
Картер больше всего сейчас хотел откусить себе язык, но потом он увидел виноватую улыбку Сары и пролепетал:
– Я не это имел в виду, простите меня, мисс Джонс!
– Нет-нет, – возразила Сара, – ты прав, Говард. Я знаю свои слабости. Но жизнь заставила меня рано повзрослеть. Иногда мне кажется, что я уже взрослой появилась на свет.
Картер очень хорошо понимал, что хотела сказать Сара, и ответил:
– Мисс Джонс, разве вы не можете просто забыть о том, что вы взрослая, что вы учительница в школе для девочек в Сваффхеме?
Тут Сара сердечно улыбнулась.
– Говард, а разве я последнее время так не поступаю? Если бы я не вела себя подобно девчонке-подростку, как абсолютно не подобает женщине моего возраста, тогда, думаю, я бы здесь с тобой не сидела! По ночам я все время ворочаюсь в постели без сна и непрерывно спрашиваю себя, не тронулась ли я умом. Мне кажется, что сейчас я наверстываю упущенное – все, чем я была обделена в моей юности. И, честно говоря, я упиваюсь этой безрассудностью, как наркотиком.
Она протянула Говарду руку, и тот помог ей подняться. Они снова отправились по лесной тропинке, наслаждаясь близостью.
– Лорд Амхерст предложил мне работу, – начал Картер после того, как они немного прошли молча, прислушиваясь к лесным звукам. – Он предложил мне идти к нему художником за четыре фунта в месяц. Но я отказался.
– Что ты сделал? – Сара вдруг остановилась. – Ты в своем уме, Говард? Это почти пятьдесят фунтов в год. Я в свои двадцать пять столько не зарабатывала!
– Да, конечно, лорд Амхерст – щедрый человек, да и работа интересная, но он поставил совершенно неприемлемое условие.
– И какое же?
– Я должен переехать в Дидлингтон-холл, в поместье его светлости.
– Я тебя не понимаю. Есть куда более неприемлемые условия, чем жить в замке лорда.
– Но Дидлингтон-холл в десяти милях отсюда, мисс Джонс, вы об этом подумали?
Сара не знала, смеяться ей или плакать.
– Говард, – настойчиво обратилась она к нему, – это прекрасно, что ты находишься рядом со мной, но ты не должен обращать внимание на наши отношения, когда речь идет о твоем профессиональном росте. Подумай только, может, через полгода наша обоюдная страсть угаснет.