Вторая клятва
Шрифт:
Эрик был одним из немногих, кто мог совершить это невозможное и опасное для здоровья деяние и сохранить свои конечности и прочие детали анатомии в целости и сохранности. Его когда-то и не такому обучали.
Так что забравшаяся в укромный уголок и затаившая дыхание Кэт и в самом деле наблюдала это невероятное событие.
Находящаяся же на балконе Энни закусила губу от ужаса и даже дышать боялась. Ей в отличие от Кэт доводилось видеть людей, сверзившихся с самой верхушки мачты.
Поэтому стоило Эрику наконец добраться до балкона,
— Я что-то не так спел? — горестно спросил он. И Энни разрыдалась, бросившись ему на шею.
— Как ты мог… как ты мог… сумасшедший… ты же мог убиться…
— Убиться? — удивился Эрик.
— Почему ты не держался за эту проклятую лестницу?! — со слезами в голосе выкрикнула Энни.
Эрик попытался ответить, но ему закрыли рот поцелуем. Он хотел было объяснить, что никакой опасности для него в таком подъеме не было, но его продолжали целовать, и вскоре он вовсе позабыл о каких-то там объяснениях.
И если подглядывающая Кэт довольно-таки быстро замерзла, то влюбленным до самого утра холодно не было.
Ночь, звезды… невероятная, немыслимая огромность мира и двое… одни на всем свете… и этот балкон, словно корабль, плывет куда-то сквозь звездные дали, и так о многом нужно поговорить с самым близким на свете человеком… так много значит каждый взгляд, каждый слог, каждое касание ладони… вот о лютне за всю ночь так никто и не вспомнил.
Когда на башнях замка заалел рассвет, Эрик спустился по той же веревочной лестнице и направился к себе.
— Иди-ка ты спать, — полюбовавшись на сияющие восторженным безумием глаза ученика, сказал Шарц.
— Я не могу спать! — с самым идиотским выражением лица поведал Эрик. — Я никогда больше не усну!
Шарц быстро отжал на его теле несколько точек.
— Две минуты добраться до кровати и раздеться, не то стоя уснешь, — посулил он.
И Эрик бросился в свою комнату. Проснулся он только вечером.
— Эрик, у меня срочный вызов! — Шарц влетел в комнату ученика, на ходу застегивая плащ. В руках у него мелькнула сарделька, которую он тотчас запихал в рот и проглотил, почти не жуя.
— Мне с тобой, наставник? — вскинулся Эрик.
— Нет, — мотнул головой Шарц. — Со мной поедет Джек. Ланцеты с иглами подавать дело нехитрое. А ты примешь вместо меня больных.
— Но, наставник… я же еще ни разу… — растерялся Эрик.
— Сегодня ничего сложного, справишься, — ответил Шарц. — Надо же когда-то начинать. Все, Эрик. Завтракай спокойно, и за работу. Я ни секунды не сомневаюсь, что ты справишься…
Хлопнула дверь, простучали шаги, проскрипела лестница… хлопнула еще одна дверь — наружная.
— Живей, Джек! — услышал Эрик удаляющийся наставника.
— Бегу, бегу, — отозвался
Заскрипели двери конюшни… заржала лошадь…
Вот так. Когда-то все случается впервые. И как ни старайся его укараулить, оно все равно случается неожиданно. И его абсолютно не интересует, готов ли ты к его приходу. И ты можешь сколько угодно вопить: "Пожалуйста, подождите!" — но оно все равно наступит тогда, когда захочет. А значит, изволь справиться.
Это агент имеет право на ошибку. Если он не справится — просто пошлют другого. Если не справится лекарь… позвать второго лекаря могут и не успеть.
Агент рискует своей жизнью и жизнями других таких же, как он, профессионалов, каждый из которых, во-первых, знает, что его жизнь может оборваться в любую минуту, а во-вторых, должен быть готов к любым неожиданностям, в том числе и к тому, что коллега допустит промах.
Лекарь рисковать не смеет. У него нет права на ошибку. Ведь за свои ошибки он платит жизнями обычных людей. Людей, которые доверяются ему полностью. Которые верят в то, что он им поможет, защитит, спасет…
За завтраком Эрик был рассеян. На вопросы отвечал невпопад, а когда к нему пристали со сказкой, поразил слушателей диковинным сюжетом: принцесса в честном бою победила прекрасного принца, съела его и вышла замуж за дракона.
— Как же она смогла его съесть? — поразился Роджер. — Он же был в доспехах.
— Доспехи были из печенья, — думая о своем, брякнул Эрик.
— Из печенья? — возмущенно воскликнул Джон. — А принц?
— Из варенья, — безмятежно отозвался Эрик.
— Так он был не настоящий? — фыркнула Кэт.
— Настоящий, — ответил Эрик. — Разве можно съесть что-нибудь ненастоящее?
— Какой же он настоящий, если он из варенья сделанный? — возмутился Джон.
— Раз варенье настоящее, значит, и он тоже, — ответил Эрик.
— А дракон? — продолжила Кэт.
— Дракон был настоящий… — сказал Эрик.
— А из чего он был сделан? — спросил Роджер.
— Из дракона, — ответил Эрик.
— И как же принцесса вышла за него замуж? — не отставала Кэт. — Она же христианка!
— Ну и что? — не понял Эрик, с трудом отвлекаясь от своих дум.
— Она же не могла с ним обвенчаться, — пояснила Кэт. — Дракон же не христианин.
— Могла, — гнул свое Эрик. — Дракон принял христианство.
— Врешь, его бы в церковь не пустили, — сказал Джон.
— Он бы в нее не пролез, — добавил Роджер.
— Это была большая церковь, — ответил Эрик. — Очень большая. Больше дракона. И его в нее пустили, потому что он покаялся в своих грехах…
— А нарисуй такую церковь, — предложила Кэт.
— Не могу, — покачал головой Эрик. — Она слишком большая. Ни на один лист бумаги не поместится.
— Дети, дайте же Эрику поесть! — возмутилась леди Полли. — У него сегодня трудный день. Он сегодня один, без папы, работает.
— Ой! Точно! Папу же вызвали! — воскликнул Роджер.