Вторая клятва
Шрифт:
— Эрик, у тебя нет ко мне каких-нибудь просьб или вопросов? — спросил сэр Роберт.
"Поздно, милорд… Эх, поздно… они успели раньше…"
— Нет, милорд, благодарю вас, — поклонился Эрик.
— Странно, — сказал лорд-канцлер. — Впрочем, ладно, я все равно пробуду здесь несколько дней. Мы успеем поговорить, когда ты будешь в лучшей форме, да и я тоже.
— Э… да, милорд. — Эрик вновь поклонился, чтобы скрыть замешательство.
— Спасибо, Эрик. Ты свободен. Иди, отдыхай, — промолвил лорд-канцлер.
И поморщился, потирая рукой лоб. Видать, голова у него
— Сэр Роберт? Может, вам порошок от головной боли? Может, хоть у вас пройдет? — вырвалось у Эрика.
"Да ведь я уже почти стал лекарем! Что ж этот гад пришел и все испортил?" — подумалось ему. Он и сам не знал, кого имеет в виду. Первого наставника, отдавшего приказ об убийстве лорд-канцлера, или самого сэра Роберта, который взял да и приехал, нет бы заместителя прислать!
— Неси, — вздохнул сэр Роберт. — Вдруг и правда полегчает…
Подогретое вино уже остыло, но Эрик все равно допил остаток. А потом встал, поклонился и вышел.
Пересек двор, взбежал на крыльцо, зашел в лекарскую… вот и порошки… так, где он тут? Ага… Толстый коричневый бумажный пакетик лег в ладонь. Нет, сэру Роберту столько не понадобится. Тут на неделю, не меньше, а он не доживет до завтрашнего утра.
"Вот поэтому и нужно отнести целый пакетик. Он, конечно, рыцарь, но забывать, какое именно ведомство он возглавляет, все же не стоит. Мало ли, догадается еще…"
Ноги сами несли Эрика обратно. А голова… голова была бог знает где…
Давая лорд-канцлеру снадобье, Эрик отметил, что у того и впрямь нездоровый вид, причем он явно старается этого не замечать, бодрится, борется с собой. Слишком уж важную информацию он получил. Вот сейчас он со всем разберется, приготовит доклад королю, а тогда уж…
"Он явно чем-то болен, и болен всерьез, — подумалось Эрику. — Надо бы его осмотреть, но… как-то глупо в обед заниматься лечением того, кого собираешься заколоть после ужина…"
"Мое лечение ему уже ни к чему".
И все-таки странно он выглядит. Где-то я уже читал про такие симптомы. Или слышал. Или наставник рассказывал. Если бы так не кружилась голова, я бы вспомнил. Я бы вспомнил, если бы обрывки мыслей и осколки предметов хоть на миг прекратили танец в моих мозгах.
Я не хочу убивать! Правда не хочу!
Вот только убить все равно придется, а значит, и вспоминать нет никакого смысла. Ну какая разница, какой там У него диагноз, какие такие симптомы?
Сославшись на плохое самочувствие, Эрик отказался идти на ужин. Леди Полли, Кэт, Роджер и Джон принесли ему кучу всяких вкусностей прямо в комнату и тихо вышли, разговаривая едва не шепотом.
Когда дверь за ними закрылась, Эрик беззвучно разрыдался.
"Дерьмо! Сволочь! Подонок! Вот кто я такой! Ну почему? Почему же нет никакого выхода?!"
"Сделай это! Убей чудовище! Срази его!"
Эрик яростно драил полы в лекарском кабинете и лаборатории. Лазутчик в нем истошно верещал, что его приводят в нерабочее состояние. Что эти полы и без того
"Не могу же я бросить кабинет и лабораторию неубранными…" — усмехался лекарь.
Нет. Я не стану его убивать. Не стану.
Вечер.
Безумный, колдовской весенний вечер. Вечер, когда нужно искать губами губы любимой, пить вино, смеяться и петь с друзьями. Играть на лютне, сидеть у огня, рассказывать и слушать чудесные истории.
А вместо всего этого нужно пойти и убить. Просто убить. Такого же, как и ты, человека. Который тоже имеет право пить вино, смеяться и петь. У которого тоже есть любимая.
Не хочу. Не буду. Будь оно все проклято! Я лекарь, а не убийца!
Сумерки. Еще немного, и пора. Встать, собраться, тенью проскользнуть среди живых. И нанести удар. Короткий. Точный. Смертельный. Он ничего не почувствует. Он не издаст ни звука. И это будет конец. Конец всему.
Так хочется повидать Энни. Посмотреть на нее еще хоть раз. Но я не смогу. Просто не смогу. Она же сразу почувствует. А лгать ей я не в силах. Нет, все-таки в силах, если недолго. Смог же я солгать ей, что у меня болит голова и я иду спать.
Нет. Я не стану его убивать. Не стану.
Но что же делать? Будь здесь наставник, я бы рассказал ему все. Он бы придумал что-нибудь. Однако его нет. Нет. Непоправимо нет. Когда он явится, будет уже поздно. А сам я не в силах сделать правильный выбор. Я заблудился, запутался… да помогите же мне кто-нибудь!
Не к кому мне обратиться за помощью…
Как выбрать между клятвой и клятвой, между долгом и долгом, между любовью и любовью? Как?! Кто лжет — первый наставник или второй? Кому верить? Какой клятвой руководствоваться? Кого предпочесть — родину или любимую девушку? И если все-таки родину, то как это сделать? Убить лорд-канцлера Олбарии, заклятого врага Ледгунда, или просить у него совета, кого и как предать в самом Ледгунде, чтобы спасти свою страну, свое государство, своего короля? Прав ли мой первый наставник? Знает ли он, что делает, отдавая приказ убить? Или тоже введен в заблуждение? Или у него тоже… приказ?! Или он втайне надеется, что я не стану? Или не справлюсь…
Какая разница? Правды все равно не узнать, а убить… убить я должен. Должен же я заплатить за тот кусок хлеба, что когда-то протянули умирающему от голода мальчишке?
Нет выхода. Нет. Я знаю, что убивать неправильно, но я не могу поступить по-другому. Ведь если бы не мой первый наставник, меня и в живых бы не было. Я же в долг живу.
Жил.
До сего дня. А сегодня мне приказано расплатиться.
Что ж, долги надо отдавать. А счастье… Счастье — это для людей побогаче. Мне нечем расплатиться за все то, что для меня когда-то сделали. У меня нет ничего, кроме моей жизни, и раз в уплату потребовали именно ее… То есть никто ее, конечно, не требовал, но ведь наставник знает меня… хорошо знает… он не мог не знать, как я поступлю в сложившихся условиях после выполнения приказа. Значит, именно этого он и хочет.