Вторая книга мечей
Шрифт:
Люди замерли в тех позах, в которых их застало появление бога. Гермес рассеянно осмотрелся и направился к Бену. У него был такой вид, какой бывает у взрослого, вмешавшегося в детскую ссору.
Когда Гермес приблизился, Бен упал на ягодицы и левой рукой прикрыл лицо от ослепительного сияния. В правой руке он сжимал меч. Бог склонился над съежившимся от страха человеком и забрал у него Драконосек. Тело Бена напряглось, словно он хотел оказать сопротивление, но это запоздалое движение было слишком медленным и тщетным.
Гермес бросил что-то на песок перед Беном.
Марк вскочил на ноги. Несмотря на то что его ноги дрожали от страха и благоговения, он сделал шаг к Гермесу. Тот заметил это движение, обернулся и посмотрел на смельчака. Это был краткий, но выразительный взгляд. Впрочем, даже Марк сомневался в его истинном значении. В нем промелькнуло узнавание: «Что? Ты тоже здесь?» А затем определенность потерялась в неразборчивой сложности чувств. Однако этот взгляд длился лишь мгновение.
Гермес пожал плечами и направился к барону. Дун огромным усилием воли преодолел свой страх, встал в оборонительную позицию и обеими руками сжал рукоятку клинка.
Бог остановился перед ним и сказал:
— Отдай его мне. Меч, который ты держишь.
Его спокойный голос отдался громким эхом под сводами пещеры.
— Ни за что! — ответил барон. — Он мой по праву!
Дун говорил еле слышно, но уверенно. Ему было страшно, и он дрожал так же сильно, как Бен и Марк. Однако его страх и ощущение собственной беспомощности тонули в безрассудном гневе.
Бог снизошел до того, что заговорил с ним еще раз:
— Я полагаю, ты хочешь сказать, что в отличие от других людей использовал этот меч достойно — по правилам игры. Возможно, это и так. Но игра закончена!
— Я его владелец! Он мой! Он мой!
Гермес нетерпеливо протянул руку. Дун бросился в атаку. Выпад оказался бы смертельным для человека, но для бога это было нечто вроде дерзости ребенка, посмевшего перечить взрослому мужчине. Легким ударом посоха Гермес свалил барона на пол пещеры и поднял выпавший меч. Дун закричал от боли и бессильной ярости.
— Это неподобающая гордыня, — заметил бог, вложив Путеискатель в ножны. — Особенно для такого смертного, как ты.
Теперь единственным, кто остался на ногах, был Марк. Это стоило ему чудовищных усилий, но он по какой-то причине не желал преклонять колени перед богом. Он видел, как Митшпилер уткнулся в песок. Дун лежал на полу пещеры и стонал. Ариан скрывалась за камнями. Бен сидел, закрыв лицо руками.
«Вот с чем столкнулся мой отец, — подумал Марк. — И это лишь доля того, что он перенес, когда Вулкан призвал его для помощи в создании мечей». Слушая рассказы Джорда, Марк всегда ощущал, что он тайно стыдится проявленной слабости — того, что позволил использовать себя и лишить его правой руки. Теперь Марк понял, что пришлось пережить его отцу.
Гермес что-то хотел сказать, но вместо этого быстро повернулся к входному проему. В пещере появился еще один бог. И если первый принес
Митшпилер, почувствовав присутствие новой сущности, робко поднял голову. Луч его лампы упал на пятно темноты и был поглощен ее интенсивностью. Марк уловил смутные очертания человеческой фигуры, скрывавшейся под покровом мрака. Голос второго бога имел странные вибрации и, казалось, исходил из скал или из самой земли.
— Подземный мир — мои владения. Что ты здесь делаешь, Гермес-Вестник? И что ты ищешь в моем мире?
— Я собираю мечи, — спокойно ответил Гермес — Наверное, ты уже знаешь об этом, Гадес. Я забочусь о делах богов.
— Каких богов?
— Всех нас — включая и тебя. Всех нас, кому известна суть происходящих событий. Я исполняю общую волю богов.
— Ха! — Звук больше походил на камнепад, чем на восклицание. — Когда это мы соглашались друг с другом до такой степени? Лучше признайся, что решил смошенничать в игре. А именно так я расцениваю твое поведение.
Гермес в один миг увеличился в размерах. Марку показалось, что свод пещеры выгнулся над его головой.
— Игра приостановлена. По крайней мере на время. Мы обнаружили в ней опасные моменты, которые не были учтены при составлении правил.
— Да неужели? И по чьему решению она приостановлена?
Оба бога направились к выходу из пещеры, намереваясь продолжить спор в удобном для них месте. Гадес собирался выйти в коридор, но Гермес остановился и перевел взгляд на Дуна, который по-прежнему стонал у его ног. Бог ткнул беспомощное тело концом большого посоха.
— Эй, человек! Какое лекарство дать тебе от гордости? Может быть, перед уходом мне следует наградить тебя головой тяглозверя? Чтобы ты носил ее отныне и до конца своих дней? Что скажешь, смертный? Ну? Отвечай!
Гадес, недовольный промедлением, остановился во входном проеме и издал нетерпеливый вздох.
— Нет! Нет! — зашептал барон. — Не надо! Пощади меня… пожалуйста! — Голос Дуна был едва слышен и почти неузнаваем.
Гадес произнес какую-то фразу, но таким низким басом, что Марк не разобрал слов. Гермес, будто смутившись, оставил в покое свою жертву, и оба бога вышли из пещеры.
Внезапно в коридоре раздался вой демона. Гадес выругался себе под нос и что-то сделал. Дактиларта пролетел мимо отверстия пещеры, ударился о каменный потолок, затем рухнул на пол и с визгом, как дворняжка, которую пнули ногой, умчался к тропе вдоль пропасти.
Боги удалились.
Люди в пещере зашевелились и, дрожа словно больные, преодолевшие грань кризиса, начали восстанавливать утраченное достоинство. Пока все поднимались на ноги, Марк сел на песок. Его колени дрожали еще сильнее, чем прежде. Только теперь он осознал, что смотрел в лицо самому Плутону. «Ай да я, — подумал он. — Один из колдунов — кажется, Индосуар — говорил, что никто из смертных не может взглянуть в лицо Гадесу и остаться в живых. А я здесь!» Марк машинально поднял колчан и закинул его за спину, затем сжал в руке длинный лук. Но что он хотел с ним сделать?