Вторая невеста
Шрифт:
— А я-то думаю, чего это мы еще не разбежались на хрен, — отреагировал на это капитан. — А тут, оказывается, устойчивая конструкция. Вроде четырехколесного велика, так?
— И что теперь? С Кларой? — спросил Савелий.
— А что с ней? С ней все хорошо. Нашла смысл жизни, довольна, воспитывает сына… или дочь. Пока не разобрать, очень маленький. Назвали — Ирка настояла — Калипсо. Что такое Калипсо, она не знает, но говорит — красиво. Теперь у нас Клара и Калипсо. Федя, что такое Калипсо?
— Это одна прекрасная женщина из Древней Греции. Так что поздравь от меня
Тост возражений не вызвал, и они выпили.
Глава 2. Подруга
Федор Алексеев вошел в спа-салон «Альбина» и остановился у стойки, за которой парило в пространстве очаровательное существо в голубом халатике с беджиком на нагрудном карманчике, где было написано «Галина». Глаза у существа… («Барби!» — вспомнил Федор) были безмятежно-голубые, личико сверкало всеми цветами радуги и улыбалось нежно и вопросительно.
— Что-нибудь для мужчин, — произнес Федор уверенно. Эту фразу он отрепетировал заранее, как ход е2—е4, освоенный в свое время великим комбинатором.
— Могу предложить омолаживающую процедуру, — существо скользнуло взглядом, смерив Федора с головы до ног. — Она включает интенсивное очищение пилингом, масочку, реафирмирующий массажик, блефаролифт и активные омолаживающие сыворотки. — Девушка коротко задумалась и бодро закончила: — Еще бы я посоветовала вам солярий для укрепления иммунной системы, активизации обмена веществ и работы эндокринной системы, а также против хандры. У вас ведь сидячая работа? У людей с сидячей работой цвет лица требует основательной доработки.
Она выжидающе смотрела на Федора.
Он опешил, что было ему абсолютно не свойственно, и чувствовал себя как на встрече с инопланетянином. Он не все понял, но смысл сказанного ухватил: оказывается, внешность его имеет ряд недостатков, и ее необходимо очистить, омолодить, снять стресс и подвергнуть… этому… пилингу? Кроме того, доработать цвет лица, как хандроиду с сидячей работой. Или хандролитику. Они смотрели друг на друга: девушка выжидательно, Федор — вопросительно, не зная, на чем остановиться — он не смог бы повторить и десятой доли того, что она ему наговорила. Наконец он нашелся и спросил:
— Галочка, а можно мне Полину? Мой друг говорил, что она прекрасный специалист. — Получилось сомнительно, Федор почувствовал это и внутренне поморщился.
Девушка, казалось, не удивилась. Кивнула и подняла трубку белого с золотом телефона.
— Полиночка, — промурлыкала она, — к тебе пришли. — Она покосилась на Федора, и тот представил себе, как Полина на другом конце провода спросила: «Кто?» — Клиент. Мы ждем. Сейчас придет, — обратилась она к Федору. — Присядьте пока. — Она кивнула на ряд кресел у стены.
Федор оглянулся. Там сидели женщины и рассматривали его во все глаза. Он, побагровев, остался у стойки, стараясь выглядеть непринужденно. Он даже забарабанил пальцами по ее поверхности.
В холле появилась девушка приятной наружности в розовом халатике. Федор, нисколько не сомневаясь, что это Полина, поспешил навстречу.
— Добрый
— Если честно, не знаю, — Федор понизил голос и покосился на женщин у стены.
— Пойдемте, — пригласила Полина. — Сейчас решим.
И Федор с облегчением последовал за ней.
— Может… этот… пилинг? — спросил он, когда они оказались в маленькой белой кабинке, где все было белым, стерильным и напомнило ему о больнице: белый шкафчик с сотней разнообразных флаконов и полотенцами, сильная галогенная лампа на высокой ножке, массажный стол и крошечное бюро с амбарной книгой для записи клиентов. Федор поежился. Правда, здесь еще были большое, во всю стену, зеркало и кресло, выпадавшие из стиля лечебного заведения.
— Давайте посмотрим.
Девушка кивнула на массажный стол, и Федор с опаской сел на его край. Она взяла его лицо в ладони и принялась рассматривать. Ладони у нее были сильные и нежные. На него пахнуло сладко и пряно, и он непризвольно сглотнул. Глаза их встретились, Федор смутился и мысленно чертыхнулся. К своему изумлению, он почувствовал, что краснеет — не приходилось ему бывать в подобных ситуациях.
— Можно массаж и освежающую маску для начала, — вынесла вердикт Полина, и Алексеев с трудом удержался, чтобы не спросить: «Ну что, есть надежда?»
— У вас хорошие природные данные, кожа чистая, не вялая, тургор нормальный, морщинки под глазами можно убрать короткими электротоками. Но это потом, я думаю.
— Согласен, — выдавил из себя смущенный Федор, чувствуя тем не менее невольную гордость за состояние собственной кожи.
— Ложитесь! — последовал приказ.
Он помедлил и стал укладываться на заскрипевший стол. Ситуация развивалась не по сценарию, им задуманному. Поговорить здесь вряд ли удастся, слышимость отличная, перегородки, скорее всего, картонные. У него мелькнула мысль извиниться и распрощаться, то есть попросту удрать, но было уже поздно. А потом, если честно, эта Полина… с ее нежными ладонями…
Федор вздохнул, сложил руки по швам и закрыл глаза.
Следующий час своей жизни он прожил как в нирване, в раю, римских термах, в гареме… выбирайте по вкусу. Насчет гарема, конечно, слишком сильно сказано, речь шла всего лишь о массаже, но Федор еще никогда не испытывал ничего подобного. Нежные ладони Полины скользили по его лицу, предварительно политому маслом с запахом… роз?.. лаванды? Ему казалось, что его голова лежит у нее на коленях. Федор чувствовал теплое дыхание Полины, а ее грудь иногда касалась его плеча. Он представил себе, что сказал бы Коля Астахов, и с трудом подавил ухмылку. Он думал о том, что человеку… мужчине, в сущности, нужно очень мало, чтобы чувствовать себя счастливым. Как там у классиков… «Месть, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына!» Нет, не то! Что-то о деве-рабыне, втирающей елей в лысину древнегреческого философа… Сейчас, сейчас… А! «Взрытый наукою лоб розами тихо укрась …» Козьма Прутков. Необходимо заметить, что древние философы знали толк в удовольствиях, кроме философов-аскетов, конечно.