Вторая попытка
Шрифт:
— Хорошо. Работаем по плану.
Прошло еще несколько минут тряски на воздушных ямах, и наконец-то вертушки на солидной скорости прошли над Барановичами, где о приличной ПВО или о системе оповещения никто и не задумывался, о чем сообщил экипаж идущего впереди Ми-28Н. Сделав круг, с удовольствием наблюдал за разбегающимися людьми, но в бинокль успел разглядеть небольшую группку спокойно стоящих, в которой центральной фигурой была маленькая женщина с гордо поднятой головой. В восьмикратную просветленную оптику прекрасно была видна Мария Федоровна в окружении
В микрофон радиостанции даю команду:
— Всем птицам, отходим в сторону и зависаем.
Подтвердив получение приказа, пилоты отвели вертолеты в сторону подальше от построек, где могли спрятать какие-либо неприятные сюрпризы, и зависли на высоте метров шестидесяти. В это же время Дегтярев слушал эфир, где Марченко, незаметно щелкая радиостанцией, давал понять, что ситуация под контролем.
— Феникс, есть подтверждение. Вроде как Николай вернулся…
— Понял. А, точно! Вон его в бинокль вижу, — не удержался и крикнул я, разглядев в оптику императора Николая II. И обратился к экипажу второго Ми-24, где находилась Артемьева: — Белка, как договаривались, подходите поближе и высаживаетесь. Дальше дело за тобой, мы на связи.
— Вас поняла, Феникс.
Второй Ми-24 показательно медленно выдвинулся в сторону замерших от необычного зрелища людей, ревя двигателями, приблизился метров на сто и стал осторожно снижаться, выпустив шасси. Крутящиеся лопасти несущего винта вертолета создавали настоящий ураган возле земли, поднимая целые облака пыли и листьев. Всё это разлеталось во все стороны, создавая дополнительный эффект, и со стороны выглядело величественно и основательно, и я мог только предполагать, какое впечатление на местных производит зрелище боевых бронированных машин из будущего.
Пока всё проходило по оговоренному с Марией Федоровной плану, и никаких серьезных поползновений выстрелить в нашу сторону не было, ну разве что похватали табельное офицерское оружие для самоуспокоения. Поэтому Ми-24, получив еще одно подтверждение, спокойно сел, и в борту открылась дверь, на землю спрыгнули два охранника в полной штурмовой экипировке и Катя Артемьева, которой в данной ситуации отводилась большая роль: так сказать, сгладить первое впечатление.
Высадив группу парламентеров, вертушка, взревев двигателями и снова подняв облака пыли и листьев, оторвалась от земли и вернулась к нам. Всё, теперь началось основное представление.
Развернув белый флаг, символ мирных намерений, Артемьева своей элегантной кошачьей походкой двинулась к собравшимся возле допотопных автомобилей императору Николаю II, Марии Федоровне и множеству высокопоставленных военных. Теперь я слушал и смотрел через видеокамеры, закрепленные на шлемах охраны и в Катиной разгрузке. В рюкзаке Саньки, который вызвался быть телохранителем свой супруги и изображал крутого боевика, лежал многоканальный ретранслятор, позволяющий передавать аудио-, видеосигнал на несколько километров.
Катя
— Лейтенант Артемьева Екатерина Анатольевна. Руководитель центра общественных связей Новоросского экспедиционного корпуса. Мое руководство, являющееся командованием Новоросского экспедиционного корпуса, предлагает владетелю славной Российской империи установить дипломатические отношения.
Через видеокамеры я внимательно наблюдал за лицами Николая II, его матери и некоторых высокопоставленных сановников и генералов, с которыми в ближайшее время придется так или иначе выяснять отношения, и старался прочитать их как можно точнее. Но то, что император просто впал в некоторый ступор, было понятно сразу, уж очень всё выглядело дико и невероятно. Хотя вот посланник, вот в небе висят и ревут невероятные боевые машины из железа, а тут ему предлагают еще дипломатические отношения начать. Что непонятного? Футуршок, наверно.
На помощь пришла Мария Федоровна, которая тоже играла роль в этом спектакле, где было достаточно много лиц, знающих, что реально происходит.
— Мы никогда не слышали про Новороссию и тем более ни про какой Новоросский экспедиционный корпус. В нашем мире такой организации нет.
Вот. Начался диалог, а не заговорили пушки, значит, дальше пойдет легче. Артемьевой и подсказывать ничего не надо, Катюша прекрасно знает свою роль.
— Конечно, ведь мы из другого мира. И в нашем мире есть русские люди, и в нашем мире есть истинный Бог.
И Катя, несколько раз перекрестившись, вытащила на свет православный золотой крестик и демонстративно его поцеловала. После таких слов и действий вперед вышел митрополит Владимир. Глубоким, великолепно поставленным голосом, привычным звучать под сводами церкви, пробасил:
— Это радует, что и в других мирах чтут Творца нашего и Святую Богородицу. Что же у вас за мир?
А вот это уже выходило за рамки плана первого контакта. Я отжал тангенту радиостанции и быстро скомандовал:
— Белка, уводи разговор, а то они тебе пресс-конференцию живо в допрос переквалифицируют.
Быстро сориентировавшись, Катя, мило улыбнувшись, отшила митрополита:
— Батюшка, не в моих обязанностях тратить время на рассказы. У вас в Великой войне гибнут русские люди, они и наши тоже соплеменники, и мы готовы помочь. Поэтому пусть наш Командующий, генерал Оргулов, сам всё поведает на переговорах с властителем земли Русской императором Всероссийским Николаем II Александровичем.
Я не удержался и хмыкнул и прокомментировал в радиоэфире:
— Умница, Белка. Лихо ты, давай дальше…
А ситуация стала развиваться уже как надо. Николай, услышав такой расклад и особенно реверанс в свою сторону, проснулся и вступил в разговор:
— Когда и где можно провести эти переговоры, госпожа лейтенант?
Хм. Сразу деловой тон. Интересно, кто там небылицы рассказывал про слабовольность императора? Мужик сразу в тему въехал и решил прояснить ситуацию.