Вторая попытка
Шрифт:
Я решил слукавить:
— Нет. В нашей системе безопасности идет фиксация, кто, когда и к каким материалам обращается. Мы так и узнали, что вы живы, несмотря на сообщение товарища Левитана.
— Это хорошо, Сергей Иванович, что вы живы и даже шутите. Значит, с вами всё в порядке, и руку держите на пульсе.
— Тем не менее, товарищ Иванов, погибли люди, много людей.
— Я знаю. Те, кто так долго не давал и нам и вам покоя, наконец-то понесли заслуженную кару.
Я уже хотел продолжить наезжать, но вспомнил, с кем говорю, поэтому
— Нельзя было обойтись без жертв?
— Сергей Иванович, мы не рассчитывали, что наши противники пойдут на такой отчаянный шаг. Ваша ценность для нас и для нашего дела — огромны. Это не преувеличение. И сознательно рисковать вашей жизнью и жизнью Судоплатова мы бы не стали. Гниль и предательство залезли слишком высоко.
Он на мгновение замолчал.
— Очень жалко Павла Анатольевича, на него многое было завязано, поэтому мы надеемся на вашу медицину.
— Хорошо, я понял. И как обстановка?
— Не по телефону. Хотелось бы встретиться лично и обсудить многие накопившиеся вопросы.
— Я пока не в состоянии.
— Я в курсе, но ситуация того требует, поэтому штаб ПВО получил команду пропустить к Кремлю один вертолет, на котором вас к нам доставят.
— Я в плохом состоянии.
Берия не нервничал и как-то мягко ответил:
— Я знаю, Сергей Иванович, но обстоятельства того требуют. Когда прилетите — узнаете. Это не приказ, это просьба.
Вот это меня удивило: значит, конкретно приперло. Ведь те, кто служил, прекрасно знают, что просьба начальника имеет более весомое значение, нежели простой приказ.
— Хорошо, я подумаю.
Все-таки последнее слово оставил за собой. Семенов, всё это время слушавший разговор, спросил:
— Операция по выявлению скрытой оппозиции?
— Однозначно, вот только наш эпизод скорее форс-мажор. Просит срочно прибыть в гости. Очень просит.
— А ты?
— Лететь надо. Они даже коридор к Кремлю откроют.
Олег, хмуро смотря на свои берцы, поднял голову.
— Может, очередная ловушка?
— А у нас есть выход? Надо ситуацию ни в коем случае не выпускать из-под контроля. Поэтому придется лететь.
— А если захватят?
— Вы закроете портал навсегда. А без фокусирующих цилиндров и без нашей элементной базы я им тут долго буду что-то строить и делать. Замучаются ждать.
Голос подал Семенов:
— В сложившейся ситуации, когда на носу начало мировой войны против СССР, Сталин не будет с нами ругаться — он же не идиот? А вот со стороны оппозиции, грохнуть Сергея и столкнуть лбами руководство СССР и нас, пришельцев из будущего — как раз логично и продуктивно, если удастся. Даже на время устроить общий тарарам и вызвать атмосферу недоверия и подозрительности, заблокировать работу порталов — это уже будет большим достижением. А может, под шумок попытаются кого и внедрить глубоко, так сказать на дальнюю перспективу.
Олег попробовал возмущаться, но и я, и Семенов его начали переубеждать. В итоге Олег, в сердцах плюнув
Уже когда мы все-таки связались со штабом ПВО и согласовывали маршрут полета и возможность нашего сопровождения истребителями, на связь снова вышел Берия, и опять трубка у меня.
— Сергей Иванович, учитывая ваше состояние… — Я не смог не улыбнуться. Только минут пять назад приходил местный врач и осматривал меня. Видимо, уже доложился, что меня тащить на вертушке не стоит. — …Решили немного пересмотреть свои планы.
— В чем это заключается?
— Я и еще один гость прибудем к вам.
— На машинах?
— Можно, но в свете последних событий в столице приняты особые меры безопасности, и чтоб не терять времени, желательно воспользоваться вашей техникой.
«Ага. Я так и поверил. Только что Олег сообщил, что перехватили разговоры командиров специальных мотострелковых батальонов НКВД, которые в городе ведут уличные бои. Сто пудов, сами спровоцировали оппозиционеров, а сейчас долавливают очаги сопротивления».
— Прислать за вами вертолет?
— Да. В штабе ПВО вам уже выписано разрешение на пролет.
— Я понял, сейчас организуем.
Нажав красную кнопочку прекращения связи, вызвал по радиостанции Олега, который тут же отозвался:
— Чего тебе, болезный наш, стукнутый на всю голову? Всё еще хочешь лететь? Не налетался еще?
— Вижу, настроение улучшается. Я никуда не лечу. Только что Берия звонил, просил сгонять на вертушке к Кремлю и забрать его и какого-то гостя.
— Да неужели? И что за гость?
— Да вот терзают сомнения, что день сюрпризов еще не окончен.
— Плохие предчувствия?
— Как раз нет. Наоборот, чувствую, что большое веселье нас ожидает.
— Ну, надеюсь. Мне лететь?
— А есть варианты?
— Тоже дело. Ну ладно, я тогда сам всё организую. А ты, пока есть время, сгоняй в бункер. Там Маринка хай подняла, что тебя нужно срочно на обследование. В общем, Серега, реально, сгоняй, проверься на томографе.
— Хорошо, да если честно, я себя и чувствовать как-то лучше стал.
— Всё равно. Это уже народ требует.
— Хорошо, будет по-твоему. Надо действительно провериться.
Отлет Дегтярева я не смог увидеть, так как окно в наше время открылось раньше, и на носилках меня отнесли в святая святых Маришки, где за меня принялись с самыми серьезными намерениями. Кардиограмма, томограф, рентген, анализы и куча других страшных медицинских пыток растянулись не меньше чем на полтора часа, и после капельницы я, несмотря на головокружение и тошноту, уже смог сам подняться на ноги и пройтись к установке.