Вторая попытка
Шрифт:
После того как Ростовцев в сопровождении охраны уехал в аэропорт, где у военных был развернут центр спутниковой связи, ко мне подошел Дегтярев, который всё это время с группой штурмовиков контролировал обстановку и только ждал повода начать стрелять во вредных гостей.
— Ну что, Серега, о чем договорились?
— Ростовцев теперь на правах вассала входит в нашу организацию.
— Так же, как и Сипягин?
— Да.
— Не боишься таких змей рядом держать?
— Боюсь. Но реально почти ничего не изменится. Поменяются статусы, поменяется время
— Ты в это веришь?
— Главное, чтоб люди верили, тогда многое можно сделать, а когда всем на всё наплевать, то вот тогда действительно конец.
— Что-то, Серега, тебя на философию потянуло.
— И это тоже, вот только посмотри на всё это несколько глубже.
— В каком плане?
— До этого мы оперировали старыми понятиями типа советов, президентских администраций, полевых командиров и тому подобного — в общем, социальных формаций нашего старого, можно сказать потерянного мира. А сейчас, даже если все эти телодвижения Ростовцева и Сипягина — это стратегическая операция по нашему уничтожению, формируется новая организация, которая как нельзя лучше подходит для нынешних условий. И всё это сразу просчитали аналитики ФСБ. Представь, взяли нашу мифическую организацию и ее идеологическое обоснование, покрутили со всех сторон и поняли, что сейчас в нынешних условиях это будет неплохим решением.
Даже если меня грохнут, то всё равно пошел процесс организации и консолидации, который, по моему разумению, уже не остановишь.
— Ну, всё равно…
— Олег, посмотрим, загадывать пока не стоит, но и на месте топтаться нельзя. По большому счету мы достигли технологического предела нашей организации, и так или иначе придется всё менять: систему централизованного управления, военного управления, социальный сектор, идеологию. Это будет делаться либо в условиях дикого цейтнота времени и беспрецедентного давления, либо всё будет сделано при тщательном просчете. Вот и всё.
— Понятно. Стараешься подальше заглянуть. А что дальше?
— Дальше?
Я устало вздохнул.
— Дальше нам надо искать специалистов по Первой мировой войне, по Белому движению и, естественно, полностью перечитывать материалы по истории КПСС. Как обстоят дела по подготовке к операции «Вышиванка со свастикой»?
— Всё готово, жду только твоей отмашки.
Я опустил голову.
— Тогда сделаем так. Сейчас летим в Симферополь, в центральный бункер, и мотанемся в 1942 год в Парагвай к генералу Беляеву, надо его кое о чем спросить, завтра утром у меня встреча с Николаем Вторым, и заодно пересекусь с вдовствующей императрицей и постараюсь получить добро на проведение «Вышиванки со свастикой».
— А чего так? Боишься без санкции действовать?
— Договоренность есть договоренность, и очень бы не хотелось на начальном этапе обманывать наших главных союзников. Думаю, в случае получения положительного ответа к этому можно будет пристегнуть парочку офицеров российской контрразведки, чтобы в случае
— Тоже дело. Ну так что, поехали? Я сейчас ребят дерну, чтоб быстренько мотанулись трассу проверили.
— Хорошо, давай. Только побыстрее, нужно часа за два-три обернуться.
Глава 20
Визит в Парагвай 1942 года прошел вполне приятно и без эксцессов. Генерал Беляев, извещенный о моем желании переговорить, встретил со всем возможным радушием, хотя во взгляде его читалось волнение — не каждый день пришельцы из будущего просят помощи. Великолепный кофе, красочная природа Южной Америки, одурманивающий чистый воздух и неторопливый разговор.
Только по тому, как у Беляева дрожали руки при просмотре на планшете фильма о подписании договора в 1914 году между НЭК (Новоросским экспедиционным корпусом) и Российской империей, было понятно, как он волнуется. Генерал понял, что перед ним разворачивается эпохальное событие, и после просмотра уставился на меня с немым вопросом.
— Иван Тимофеевич, вы хотите спросить, зачем я вам это всё показываю?
— Да. Вы же прекрасно понимаете, это моя молодость, и я не могу спокойно к этому относиться. Вы творите историю и, как мне кажется, хотите предложить в этом поучаствовать.
— Абсолютно правильно. У нас сейчас предстоит много работы с русским генералитетом, и нужен человек, который разбирается во всех внутренних взаимоотношениях и способен дать адекватную оценку каждому. Мы не раз сталкивались с тем, что имеющиеся у нас в распоряжении источники — мемуары, архивные справки — откровенно врут и не дают необходимой картины, и это приводило несколько раз к возникновению серьезных проблем. Если командный состав Советского Союза в 1942 году нам близок и по идеологии, и по менталитету, то между нами и царскими офицерами лежит огромная пропасть. Поэтому нам просто необходим человек из этой среды, имеющий возможность быть объективным.
— Я вам всегда готов помочь. Визит великой княжны Ольги и беседа с ней…
— Это была предварительная и самая простая работа. А так я вам предлагаю войти в команду в качестве равноправного члена. Нам нужна сильная Россия, и вы один из тех, кто пережил войну, развал, унижение и эмиграцию. Я предлагаю вам снова поработать в полную силу, вывести государство из войны, не допустить возникновения революционной ситуации, и главное — сделать всё, чтобы не было великой кровавой смуты. Вы как?
Генерал как-то странно смотрел на меня, не веря своим ушам.
— Вы представляете, что вы мне предлагаете?
Еще бы. Для человека чести, прошедшего через Первую мировую и Гражданскую войны, участвовавшего в Брусиловском прорыве, видевшего предательство союзников, познавшего отчаянье и лишение эмиграции, такое предложение — это новый смысл жизни. Судя по его реакции, генерала я просчитал правильно, и у нас появится мощный и преданный консультант. В принципе, команда для работы в мире 1914 года формируется вполне неплохая.