Вторая правда
Шрифт:
Кейд сказал, что хочет завести новых друзей.
С глазу на глаз Кейли призналась Мерси, что чувствует себя дурой из-за того, что сомневалась в верности Кейда. Тетка прочла ей суровую лекцию (правда, мягким тоном) о том, что надо давать людям шанс и не позволять волнению все испортить. При этом она чувствовала себя полной лицемеркой, что-то советуя племяннице по поводу отношений.
Давать советы куда легче, чем применять их в собственной жизни.
Теперь пришло время поговорить с родителями. Их предупредили о приезде Мерси и Трумэна;
Мать казалась искреннее изумленной.
Но агент Килпатрик никогда не доверяла первому впечатлению. Нужно посмотреть матери в глаза и снова задать этот вопрос.
Мерси тяжело поднималась по ступенькам родительского дома. Трумэн взял ее за руку и мягко остановил, развернув к себе лицом.
– Послушай, что бы мы ни узнали, от этого ничего не изменится.
– Согласна. Но ведь то, что мы узнали, потрясло не только меня. Как Аарон мог так поступить с родными?
– Ты не знаешь, каким он был, – заметил Трумэн. – Сомневаюсь, что человек из радужных воспоминаний твоей матери и Макдональд – одна и та же личность. У того, кто фабрикует свою смерть и бросает семью, в голове бегает куча тараканов, которых нам никогда не понять.
Не успели они постучать, как в дверях появилась Дебора Килпатрик. Она выглядела так, словно не спала три дня. Глаза покраснели, лицо стало серым. Мать раскрыла свои объятия, и Мерси бросилась к ней.
– Мне так жаль, мама…
Та только крепче обняла ее.
Подошла Роуз и присоединилась к ним. Мерси провела рукой по мягким волосам сестры и почувствовала, как сбоку прижался ее плоский живот. Беременность сестры все еще была незаметна. Рана на щеке быстро заживала, зато синяк приобрел жутковато-фиолетовый оттенок.
Волна любви к сестре захлестнула Мерси. Она с трудом сдержала слезы.
Господи, я стала такой чувствительной…
Они перешли в гостиную, где за спинкой кресла, скрестив руки на груди, стоял отец. Он кивнул Мерси и Трумэну, но не сделал ни шага навстречу. Дебора подвела сестер к дивану, и они втроем сели рядышком.
– Я связалась с твоими дядями Джоном и Марком из Вашингтона, – начала мать. – Они потрясены не меньше меня.
– Мам, ты уверена, что они говорят правду? – спросила Мерси. – После извержения кто-то помогал Аарону осуществить его план. Ты не помнишь, кто сообщил семье, что дядя поехал туда?
Дебора покачала головой:
– Понятия не имею. Мать сказала мне об этом по телефону. Ни Аарон, ни я давно не жили дома, но кто-то из двух других братьев мог рассказать остальным… – Ее голос дрогнул.
И унести секрет с собой в могилу.
– Вряд ли мы когда-нибудь выясним правду, – вздохнула Мерси. – Трудно поверить, что это скрывали от нас столько лет.
Она посмотрела на отца, и ее сердце замерло.
Он знал.
Лицо Карла Килпатрика было безразлично-каменным,
Он слишком старается выглядеть бесстрастным.
Отец на секунду задержал на ней взгляд, а потом отвернулся.
Черт бы тебя побрал…
Как он мог скрывать это от ее матери десятки лет? Дебора рыдала, спрятав лицо в ладонях, так что Мерси убедилась: мать не знала правду об Аароне.
А вот отец – другое дело. Мерси посмотрела на Трумэна, который разглядывал Килпатрика-старшего с понимающим выражением лица.
Он тоже видит.
Помог ли ее отец Аарону начать все заново или услышал об этом от одного из братьев? Знал ли, что Аарон живет за городом и собирает ополчение? Карл Килпатрик ненавидел ополченцев. Он рассматривал их как замену правительству, как маскарад, кучку «маленьких людей», во главе которых обычно стоит кто-то с непомерно раздутым самомнением и жаждой власти. Не исключено, что Карл не поддерживал контакт с Аароном после того, как тот сбежал в Айдахо.
Вряд ли отец когда-нибудь расскажет ей правду.
Нужно забыть об этом. Это уже не важно.
Но никто не помешает ей заново сблизиться с родными. Начать с чистого листа.
– Что ты делаешь завтра, на День благодарения? – спросила Мерси у матери, прежде чем успела отговорить себя от этой затеи. – Думаю, мне пора побыть с семьей.
Роуз широко улыбнулась и взволнованно сжала руку сестры.
Мать вытерла слезы со щек.
– Пожалуйста, приходи пообедать с нами. – После этих слов Дебора взглянула на дочь, а не на мужа.
– С удовольствием, – ответила Мерси. – Трумэн приготовит индейку. Мы принесем ее, а Кейли – свои пироги. Я уже договорилась с Перл насчет десерта, но теперь попрошу ее встретиться с нами здесь.
Неожиданно она почувствовала прилив счастья. Теплое радостное чувство заполонило ее изнутри и вызвало улыбку на лице. Пусть отец сердится сколько угодно. Она не позволит ему стоять между ней и родными.
Значит, праздники мне все-таки небезразличны.
Подойдя к внедорожнику Дейли, Мерси глубоко вздохнула.
– Твой отец знал правду насчет фальшивой смерти Аарона, – сказал Трумэн. Он притянул ее к себе, и она ненадолго положила голову ему на плечо.
– Я заметила. Как можно десятилетиями скрывать такое от собственной жены?
– Твой отец – человек суровый, – заметил Трумэн. – У него толстая шкура. Немного напоминает тебя.
Килпатрик искоса взглянула на него, не вполне уверенная, считать ли это комплиментом. Дейли глубоко вздохнул:
– Я до смерти перепугался, когда вчера вечером они потащили тебя в столовую. – Он сжал губы, глядя ей в глаза.
– У меня же толстая шкура, забыл? – шутливо отозвалась Килпатрик. Его пристальный взгляд слегка нервировал. – Ничего со мной не стряслось бы.