Вторая радуга
Шрифт:
Так что разговор шёл вслух. Но и так понимать колдуний получалось с трудом. Вначале, когда они рассказывали о посёлке, было понятно. Зимой здесь жили только колдуньи, присматривающие за складами, летом прибавлялись паромщики и охотники. На склады по осени сплавляли с речных посёлков дары леса, а по весне — добытые охотниками шкуры. Со складов их увозили уже по дороге, автомобилями. Летом посёлок охранял прикормленный медвепут. Паром через Реденл работал непрерывно, перевозя людей и машины.
А вот когда бабки начинали рассказывать о своём колдовстве, понять их было сложнее. Как и их коллеги в Солматре, умели они немногое,
— Вы, победители горкозов, тоже пришли с мира малого, Краем окаймлённого. Между такими мирами пропешить легче. А Настоящие Люди в миры-листья в своём облике попасть не могут. Здесь они — как дуновение ветра, как клуб дыма, неуловимы…
Но никто из здешних колдуний Настоящих Людей и в таком облике не встречал. Лишь изустная память хранила рассказы очевидцев, но из них лишь следовало, что Настоящие Люди — появлялись. Ничего ни об их жизни, ни о том, зачем они приходили.
— Вот так, мы с тобой, оказывается — искатели кочерыжки, — сказал Ермолай, когда они, сердечно распрощавшись с колдуньями, вернулись в расщеп.
— Ты знаешь, их Настоящий Мир больше напоминает Первопричину сточеров. А в схеме Хромого Воеводы он соответствует Завитку отражателя. Мы считали, что миры без Края, миры повышенной плотности ближе нас к Материнскому Миру, а колдуньи говорят, что дальше. Всё наоборот. Кто прав? Что твоя интуиция говорит?
Молодой мастер только пожал плечами. Слишком серьёзный вопрос, и слишком мало у них информации.
— Ты не догадываешься, где здесь столовая?
Дальний Замок стоял рядом с Краем, и его близость гасила многие способности. Здесь их не могли выслеживать дистанционно, а на способность погружаться в другие миры Край так сильно не влиял. Зато и его обитатели гораздо хуже улавливали мысли других людей, и столовую пришлось искать чутьём. Выручила супруга — сам он ни за что не учуял запахи пищи. Столовая оказалась на верхнем этаже, а их комната располагалась на втором. По узким лестницам замка они поднимались, удивляясь прикрытым резиной ступенькам и перилам с подсветкой. Удобств здесь было намного больше, чем в их школе.
Зато кормили неважно: жидкий супчик на овощном бульоне с кусочками куриного мяса, овощной салат, жареная речная рыба. Выбора не было. В огромной столовой, где могла бы разместиться не одна сотня человек, они были одни. Половина столов вообще была снабжена одним стулом, большинство других — всего двумя. Зато при столовой были мужской и женский туалеты с большими умывальниками и высокими зеркалами. Дочь шамана даже сравнила удобства с гостиничными.
Они спустились к дежурному и выяснили, что подземелья в замке есть, но для гостей, каковыми были здесь Харламов и Аникутина, они не предназначались. Им отводилась комната, и они могли использовать её по своему усмотрению. Отчитываться здесь ни перед кем не следовало, от гостей лишь требовалось
Они устали после погружения в Реденл, и легли отдохнуть. Ермолай проснулся через несколько часов и обнаружил рядом бесчувственное тело супруги. Аникутина успела выспаться и уже погрузилась куда-то. Последовать за нею в её приват-миры или в Реденл он не мог, и погрузился в Камет, на ритуальную площадку. Ольга оказалась там. Она стояла посреди полностью расчищенной карты сточеров, в самом центре, и настороженно смотрела по сторонам. Временами она выбрасывала вперёд руку, слегка поворачиваясь, и в этот миг чувства молодого мастера улавливали мгновенное изменение пространства вокруг неё. Характер этого изменения был ему совершенно незнаком, это было что-то новое. Дотянуться до жены мыслью он не мог, прямое чувствование тоже было бессильно, но тем не менее он определённо чувствовал, как что-то в Зрачке Истины меняется. Он постарался запомнить эти изменения.
Прямое чувствование показывало — сточеры уловили происходящее, но вмешиваться то ли не собирались, то ли не имели возможности. А на Камете темнело, температура падала, и кожа покрывалась пупырышками. Ермолай попробовал не дотянуться — это было невозможно — но послать супруге сообщение. В одной из попыток он частично воспроизвёл замеченные изменения в Зрачке Истины. И сработало. Ольга вышла из кольца прондагов и увидела его.
— Да ты тут совсем замёрз! Возвращаемся.
Она смотрела все доступные миры подряд, без системы. Просмотрела их более сотни. Большинство оказалось весьма неприветливыми с виду, а в нескольких она видела людей.
— Я была в Алатау-три. Тайга, холмы. Как в Материнском Мире. Огней, присутствия людей незаметно. В расщепе — тоже.
— Какие огни ты там увидишь днём?
— Ты прав. К тому же точка обзора расположена довольно низко, метров десять от поверхности и изменить это нельзя.
Несколько дней они спали, ели, иногда гуляли по окрестностям, и погружались, погружались… Реденл отпал — идти дальше по зимним дорогам желания не было. Это Чжань Тао и Леонид жаждали достичь крупных городов, Ольге же хватило и колдуний. А молодой мастер погрузился несколько раз в Гволн, надеясь вновь стать бесплотным. Не вышло. Зато он открыл несколько любопытных созданий, живущих в подземельях, и обнаружил интересное место, которого хозяева пещер избегали. Там за четыре длительных погружения не встретилось ни одного псевдо-гнома, а когда Ермолай спровоцировал за собой погоню, воинственные владельцы топоров разом остановились на линии, отделяющей сверкающий выходами лавы зал от сумрачной, освещаемой зеленоватым свечением плесени, пещеры с покатым песчаным полом.
Они кричали, потрясали топорами, но на песок не ступали. Позднее Ольга погрузилась вместе с ним, походила по песку, но понять особенности Песочницы им не удалось. То ли песок, то ли живущая только здесь светящаяся плесень, то ли большие белые муравьи, построившие из песка подобие термитника, то ли протекающая у дальней стены быстрая река с водой неприятного багрового цвета, то ли невесть что отпугивали псевдо-гномов. Они приходили временами и, увидев Ермолая в здешнем облике, гневно кричали, требуя убраться в какой-то мир, на слух больше похожий на Таркал.