Вторая радуга
Шрифт:
— Ваши тела здесь от холода не страдают, — заметил Лёшка, глядя, как она обёртывается и ложится на песок.
— Так эстетичнее, — возразила дочь шамана и сжала руки своих спутников.
С каждым разом погружение проходило легче. Оказавшись на Алатау-три, Ермолай сразу сел, щурясь от недавно взошедшего солнца. В оставленном им мире царил полумрак, светило только-только выглянуло из жёлто-бурой пылевой мглы, а здесь над головой сияло голубизной небо, а искорки росы жемчугами сверкали на траве. С запада тянуло прохладным ветерком, но солнышко уже вовсю пригревало ничем не прикрытую кожу. Ольга и здесь первым делом достала оставшуюся с прошлого погружения одежду и натянула её на себя.
К тому же здесь было достаточно тонких веток, коры, и они сумели соорудить себе более надёжную одежду. Для взора постороннего человека они выглядели лесными дикарями, но издали в глаза их белые тела уже не бросались.
— Ты смотри, совершенно бесшумный мотороллер, — удивился Кутков.
Они спрятались в кустах, следя за подъезжающей парочкой. Парень за рулём был в шлеме и кожаной куртке, а девушка сзади в коротком сарафане укрывалась от встречного ветра за его спиной.
— Вот тебе и транспортное средство. Ты же до железной дороги хотел добраться?
— Ты что, Оля, ограбление предлагаешь?
— Никого грабить не понадобится. Они что, по-твоему, кататься сюда приехали?
У них из корзинки горлышко бутылки торчит. Сейчас сядут, примут дозу, любовью займутся, потом отдохнут. Ты к тому времени и вернёшься.
Ольга говорила с полной уверенностью, что так и будет. И не ошиблась. Молодой мастер тихо откатил мотороллер от сплетающихся в объятии тел, накинул на себя кожаную куртку и нажал красную кнопку на щитке руля. Небольшой дисплей рядом с кнопкой мгновенно засветился. Харламов сел на сиденье, придерживая скутер ногой, и аккуратно нажал на педаль. Скутер бесшумно покатил вперёд, а на дисплее появились цифры, показывающие скорость. Там внизу были ещё цифры, но разбираться, что они означали, было некогда. Он мчался по проселку, рассекающему квадраты убранных полей, высматривая поворот к северу. До железной дороги от рощи было около пятидесяти километров. Если бы не эти неожиданные любовники, пришлось бы преодолевать их пешком, по открытому ровному месту.
Отыскав поворот, он прибавил газу. Но скутер для гонок не предназначался, он едва-едва выжимал на ровных участках восемьдесят километров. И при этом дисплей издевательски извещал, что такой режим является экономически невыгодным. Эксперимент привёл и к положительному результату — выяснилось, что одна из цифр означала прогнозируемый при данной скорости пробег. Молодой мастер выбрал пятьдесят километров в час, при такой скорости скутер обещал проехать сто восемьдесят километров.
Очистив сознание от посторонних мыслей, он нащупал сознание супруги. Она пока не беспокоилась, парочка вела себя в соответствии с предсказанием. Ермолай подумал было, не является ли такое везение результатом действий Игрока. Но подобные размышления здесь были не к месту. Навстречу то и дело попадались трактора с прицепами и небольшие грузовички. Водители настороженно смотрели на незнакомого человека. Здесь, похоже, на несколько десятков километров все знали друг друга. Но никто не пытался его остановить, и примерно через час он разглядел впереди тонкую ниточку рельсов.
Он и сам не знал, что станет делать у дороги. Была только подсказка мастера Чжань Тао, и командир, как и вся четвёрка, отнёсся к ней очень серьёзно. К полотну дороги пришлось ехать межой, и он ощутил, что его тянет свернуть направо. Возле дороги он так и сделал. К самому полотну подъехать всё равно возможности не было — его ограждали где низко натянутая проволочная ограда, где густые кусты. Зачем это было нужно, он понял, когда услыхал вдали низкий
Вскоре впереди обрисовались руины домика, некогда стоявшего возле дороги. Может, в нём раньше жил обходчик, а может, просто крестьянин — сад при доме уцелел, хотя от самого дома остались две полноценные стены и остатки третьей. Но заинтересовал молодого мастера не разрушенный дом и не зелёный квадрат былого огорода — таинственная сила тянула его к брошенному колодцу. Поставив скутер между деревьями, он подошёл поближе. Колодец был укреплён бетонными кольцами, на дне, видневшемся метрах в четырёх, виднелась груда листьев. Вода, по-видимому, ушла отсюда давным-давно. Чувства подсказывали Харламову, что перед ним проход в другие миры; возможно, в мир третьего уровня.
Присев у колодца, он настроил сознание и сразу почувствовал Ольгу — она всё это время ожидала от него вестей. На передачу вереницы образов и своего твёрдого решения спуститься в колодец ушло несколько секунд. Оля его поддержала. Перебрасывая ногу через край колодца, он подумал, что связь с Константиновым отсюда он уже не может поддерживать. В каком месте связь оборвалась, он помнил приблизительно. Кажется, километрах в пятнадцати от "шахты".
Спускаться враспорку было нетрудно. Он оставил наверху и куртку и прочую одежду, так что прохладный бетон царапал голую спину. В полуметре от дна Ермолай вновь ощутил веер миров. В этот момент он мог погрузиться в любой из них, на свой собственный выбор. Опыт, полученный у Зрачка Истины, подсказывал — это всё миры третьего уровня, минимально отличающиеся друг от друга. Молодой мастер выбрал самый плотный, самый нижний, сполз до него, и разом предпринял мысленное усилие.
В первый раз в своей жизни он не мог понять, удалось ли погружение. Всё тот же колодец, и он в такой же раскоряченной позе, вверху — яркий кружок синего неба, а внизу куча прелых листьев. И вновь неведомое чувство подсказывает, что перед ним — веер миров, и лишь один из них — мир второго уровня, Алатау-три. Ермолай полез наверх, на поверхность. Высунувшись из колодца, он, естественно, не обнаружил ни куртки, ни скутера. Да и развалины дома выглядели несколько сохраннее. Выбравшись наружу, он немного побродил по саду, сорвав несколько мелких красных яблочек. Они ему понравились: пахучие, сладкие.
На голую кожу уселся овод и радостно вонзил в него свой хоботок. Вскрикнув от неожиданности, юноша прихлопнул насекомое и спохватился — этот мир следовало немедленно исследовать. Но все паранормальные чувствования здесь бездействовали. Он сорвал несколько травинок и убедился, что плотность этого мира немного выше, чем Алатау-три. Даже его собственное тело казалось неуклюжим и отяжелевшим. Связи с женой и зятем, как и предполагалось, он установить не смог. А потом мимо вновь пролетел похожий на пулю поезд, и здесь воздушная волна хлестанула его по ушам не в пример сильнее.
Через полчаса он вновь спустился в колодец, отыскал уровень Алатау-три, перешёл на него и выбрался наверх. Возле его скутера сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, запылённый парень в клетчатой жёлтой рубахе и джинсах.
— Вылезай, не стесняйся. В первый раз здесь погружаешься?
Что-то подсказало юноше, что перед ним — свой, мастер Радуги. И использованное слово: "погружаешься", вряд ли используемое местными жителями по отношению к сухому колодцу, и отсутствие удивления при виде древесной одежды Харламова, которую тот поспешил надеть.