Вторая радуга
Шрифт:
И даже привычное ощущение раздвоенности сейчас казалось чем-то необычным. Вокруг его астрального тела простирались ночные поля Материнского Мира. Вдали ползли огни проходящего поезда. Ни шума, ни запахов он не воспринимал. Его здешнее тело было даже не телом — так, облачком. Поворачивалось оно с трудом, а что касалось передвижения, то он отвёл астральную сущность в сторону на десять шагов и почувствовал, что его полуобнажённое тело в Алатау-три покрылось потом от затраченных усилий.
И что он мог воспринять? Видел он хорошо
Две расплывчатые фигуры вынырнули из темноты, и присели рядом. По рельсам мчался очередной состав, привычного постукивания колёс не было, доносился лишь гул и шипение.
— Обновку мерить будешь? — супруга протянула ему старые валенки.
Они, оказывается, набрели на небольшую свалку, и сумели порядком прибарахлиться. Нашлись и штаны, и юбка, и высокие ботинки без шнурков, которые Лёня с ворчанием закреплял на ногах. Теперь, если смотреть на них издали, они не должны были бросаться в глаза. Запах от одежды шёл отвратительный, здесь вообще большинство запахов изрядно били в нос.
— Астральную сущность я послал. Не знаю — куда, визуально местность полностью совпадает с этой, — Харламов похлопал рукой по земле. — Астральная сущность почти не движется, из восприятия — только зрение. Это тупик, ребята.
Они ещё несколько раз лазили в колодец, проникая в другие миры третьего уровня. Их было пять, и практически никаких различий между ними они не выявили. Разве что в одном мире в саду у колодца одно из деревьев оказалось срубленным, а в другом шёл дождь. Под утро они оставили одежду под досками в разрушенном домике мира Алатау-три и вернулись к "шахте". Константинов ждал их только к местной ночи: он возвращению друзей и удивился и обрадовался.
Как обычно, каждый, оказавшись в расщепе, первым делом записал видеоотчёт. Затем их, уже троих, попросил зайти к себе Лысый. В углу скромно, как элемент мебели, присела Мариэтта в школьной униформе.
— Леонид, Ольга, поздравляю вас с получением фиолетовой повязки, — схватил ребят за руки Селиванов. Он тряс им руки, восторженно улыбаясь и даже слегка приплясывал. — Вручение самой повязки по понятным причинам не состоится, школа в своём нынешнем состоянии избегает всех внешних атрибутов Пути Радуги. С этого момента вы перестаёте быть учениками школы, и я не могу вам приказывать. Но тут возникает один щекотливый момент: большинство сообществ Радуги признали Реденл и Гволн уникальными мирами, особо ценными для постижения законов существования Края. Проводников в Реденл двое — Кутков и Аникутина; в Гволн — тоже двое, Харламов и Аникутина. То есть вы трое автоматически становитесь для сообществ Радуги особо ценными людьми. И при этом ребята не принадлежат к какому-либо сообществу, они полностью свободны в своих действиях. Ситуация и моё положение понятны?
— Непонятны, — вдруг сказала Ольга. — Ребята, как Вы сами объяснили, свободны от обязательств и перед школой и перед сообществами. Если Вы, Юрий Константинович,
— Собака на сене, — тихо сказала в углу Мариэтта.
— Мари, ты ведь представляешь и сообщество окруженцев, и администрацию школы. Что-то я не слышу твоих предложений… Так кто же здесь собака? — участливо поинтересовалась Ольга.
Мариэтта покраснела и опустила глаза вниз. Леонид чётко сказал, что до конца года не примет никаких предложений ни от сообществ, ни от школы.
— В таком ответе я, собственно, и не сомневался, — глядя в окно, проговорил Лысый. — Но ведь ситуация объективно не меняется и при таком решении, верно? Как мастеров Радуги все сообщества и все школы обязаны вас троих содержать, чем бы вы ни занимались. Таковы наши законы. В школу, однако, постоянно приезжают мастера, которым интересны то Реденл, то Гволн. Ольга Аникутина согласна, насколько я знаю, служить проводником в случае необходимости, — Лысый поглядел в её сторону и Аникутина кивнула, — а вот как быть с ребятами?
Кутков сказал, что он, насколько позволят семейные обязанности, тоже готов содействовать.
— Боюсь, я буду занят собственными исследованиями, — покачал головой Ермолай, — в свободное от них время — пожалуйста, я тоже готов сопровождать мастеров в Гволн.
— Бродяжничать собрался? — подала голос Мариэтта. — Тогда свободного времени у тебя маловато будет…
Ольга спокойным голосом, глядя на стенку, поинтересовалась, что здесь делает Мариэтта Узоян. Они трое в компетенцию школьной администрации отныне не входят, а её присутствие здесь в качестве говорящей мебели навряд ли обосновано.
— Я здесь, чтобы решить, сделать ли вам всем одно предложение…
— Ну, и что тебе мешает? — поинтересовался Харламов.
— Вы можете, не выслушав его, заранее дать обещание не разглашать этого разговора?
— Запросто, — засмеялась дочь шамана. — Обещаем. Ты что, надеялась скрыть своё предложение сразу от трёх мастеров Радуги, да ещё находясь с ними в одном помещении? Не думала, Мари, что ты столь наивна…
Муж примирительно заметил, что окруженцы убедили Узоян, что приём мыслезащиты с использованием роя пчёл, который она держала в стоящем у стены ящике, гарантирует защиту мыслей.
— Способ действительно неплох, — согласился Леонид, — издали я бы в одиночку такую защиту не преодолел. Но наши усилия с некоторых пор умножаются, так что суть твоего предложения нам ясна. Я тоже готов сохранять конфиденциальность.
На растерянную Мариэтту жалко было смотреть. Суть её предложения мастера обсуждали, как будто её здесь не было. Лысого, похоже, происходящее порядком забавляло — он откинулся на спинку стула и принялся раскачиваться, временами улыбаясь в усы.
— Нет, — вдруг возразила Мариэтта, — формировать команду будут не только окруженцы. У вас будет право вето.