Вторая радуга
Шрифт:
— Он вообще, едва местных увидал, в шоковое состояние впал. Будто то, что он на бумаге рисовал, вдруг с ним заговорило. Уже Межир спросил, что с ним случилось…
— И ты по своему обыкновению правду им сказал? — догадалась Мариэтта.
Дочь шамана кинула на неё быстрый взгляд, хотя до этого вроде не замечала её присутствия. Юноша согласился, что в целом так и было — разве что формулировки он использовал довольно расплывчатые.
— А Сашок тоже нажрался? — поинтересовалась Галка.
— Нет, ему я запретил пить больше одной стопки. Лёньку, сами
О Лёшке, которого увела куда-то бойкая девица, никто и не подумал беспокоиться. Только Мариэтта ехидно заметила, что приват-мир, в который залезли сразу пятеро, причём открыватель мира напился и застрял, другой пошёл по бабам, а третий оказался безвозвратно брошенным там без инструкций, не способный толком даже договориться с аборигенами, наверняка войдёт в историю школы.
— Ни для кого там опасности нет, — тихо сказала Аникутина. — Неожиданным является только поведение Леонида. Лёшка абсолютно трезв, да и Сашок отлично понимает, что делает.
Лысый тем временем с интересом оглядывал тело Константинова в кресле.
— Здесь у тела эрекции нет. Может, он своей пассии анекдоты рассказывает?
— Не та девица, — усмехнулась Ольга.
— Любопытно, — проговорил Селиванов и поглядел на Ернигея. — Это не первый ли случай, когда наш путешественник в приват-мире в интимные отношения вступает?
Ернигей ответил, что в других школах такое случалось. Девушки так даже беременели — только рожать никто из них не рискнул, все абортировались.
— Интересно, был бы такой ребёнок точной копией матери? — сам себя спросил Юрий Константинович. — А если нет, то откуда взялся тогда генетический материал?
Ему никто не ответил. Галка тревожилась, Сережка, Игорь и Сашка с любопытством слушали, Инга и Мариэтта переглядывались. Им, похоже, было весело и спать не хотелось. Харламов же, как всегда после возвращения из Реденла, еле держался на ногах. Он и уснул тут же, в кресле, не сомневаясь, что в нужный момент Аникутина отправит его в Реденл даже спящего.
— Ермолай! — голос грубый, не ольгин, вырвал его из сна
Он лежал на кровати, значит — Реденл. И кто здесь может его так уверенно трясти за плечо? Да это Лёнька! Открыв глаза, в ночном ещё сумраке юноша убедился, что не ошибся. Глаза у Куткова мутные, осоловелые, но по всему остальному можно судить, что в себя он пришёл. Подруга рядом старательно прикидывалась спящей.
— Что-то случилось?
— В двух словах не расскажешь. В общем, надо или валить отсюда, или рассказывать местным всё, как есть. Они здесь прекрасно знают, что их мир — ненастоящий, а вся их религия основана на ожидании пришествия настоящих людей. Я, как их увидел, сразу многое про Реденл вспомнил. Остальные где?
— Сашок спит с охотниками в общей комнате, Лёшка какую-то девицу ублажает. Чёрт, это уже другая девица. Они что, всем посёлком к нему в очередь выстроились?
— Не только
Спать ей, как понимал юноша, совершенно не хотелось. Но, как ни странно, озабочена была она той же самой проблемой. И решение, как ни крути, предстояло принять Харламову. А утром им не дал выспаться Сашок — едва из общей комнаты рано поутру ушли охотники, как туда проникли две шустрые девицы и немедленно возлегли по обе стороны от Алёшина, с интересом поглаживая интимные части тела. Сашок мужской чести не уронил, тут же оприходовал обеих, но вовремя обнаружил, что в коридоре дожидаются своей очереди ещё четверо. Пришлось освобождаться от их пристального внимания довольно решительными действиями. Лёшка, как они обнаружили, отсыпался в доме Садмира.
На площади, окружённой двумя рядами домов, кипела утренняя жизнь. Кто-то пилил длинные стволы деревьев бензопилой, за ограду посёлка проследовало стадо коз в сопровождении двух автоматчиков с собаками, из Дома Собраний, где они пировали вчера, доносился запах жареной картошки.
— У них на южном склоне лысой сопки огороды, — сообщил Кутков.
Школяры стояли тесной группой, прижавшись к стенке дома старейшины. Там, судя по всему, только вставали.
— Ты есть хочешь? — поинтересовалась дочь шамана.
Лёня помотал головой: он ожидал, что Лёшка захочет. Константинову пришлось хуже всех — его домогались буквально все женщины посёлка, причём их мужья ничуть не были против. Куткова по причине невменяемого состояния вчера вечером не трогали, но едва он проснулся, с него стянули штаны и абсолютно бесцеремонно употребили. Впрочем, несмотря на все старания, своё получила только одна дама, захватившая доступ к телу первой. Лёшка же, в свою очередь, подвига Геракла повторить не смог, он ублажил только шестерых.
— Не беспокойтесь, мальчики — каждая из женщин желала любого из вас только однократно. Завтра, если вы ещё чуть-чуть потрудитесь, на вас уже никто и не взглянет. Мы же здесь вроде божков, как не вступить с божеством мужского рода в связь? — успокоила всех Ольга.
— Ты нам Ерёму в помощь выдели, тогда мы точно справимся, — предложил Лёня, которому тема разговора весьма не понравилась.
Дочь шамана одарила его выразительным взглядом, но промолчала. Вскоре на пороге избы объявился Лёшка, за ним следовал Садмир.
— Хороша дня! — приветствовал их старейшина.
Они поклонились в ответ и ответили что-то соответствующее моменту. Оказывается, ещё не вся часть обязательной программы была выполнена. Дорогих гостей, о которых шепотом между собой говорили, что они и есть Настоящие Люди из самого Настоящего Мира, полагалось представить медвепуту. В процессию вошли несколько почтенных мужчин, парочка охотников с автоматами на плече, беспородного вида шавки на поводках, и, естественно, претенденты на звание Настоящих Людей. Сзади, на некотором отдалении, пристроились две колдуньи. Садмир, немало не смущаясь, предложил Ольге идти последней, поближе к колдуньям.