Вторая волна
Шрифт:
Мы с Крисанто неторопливо шли навстречу друг другу, принюхиваясь и приглядываясь, как два ощетинившихся волка.
Он заговорил за секунду до того, как я собрался начать диалог:
— Меня зовут Крисанто. Говоришь по-английски?
Говорил он чисто и без акцента. Все-таки этот язык официальный на Филиппинах… был.
— Да, говорю. Я — Денис. Мы не враги вам. Наоборот. Считаю, что выжившие должны держаться вместе.
— Мы не ищем друзей, — нахмурился он. Его взгляд упал на антенну рации, выглядывающую из кармана. Крисанто
— Мы люди. Не зомби. Мы живые. Это главное, а не цвет кожи.
— Другие белые, тоже русские, поубивали много наших, — угрожающе сказал он.
— Мы не отвечаем за всех белых или за всех русских, как вы не отвечаете за всех филиппинцев, — спокойно ответил я, хотя разговор начал утомлять. — Но, если ты, Крисанто, считаешь конфликт неразрешимым, мы готовы его разрешить. Вопрос только в том, как.
Он покосился на пулемет в руке Рамиза, наблюдавшего за нами из джипа, на дробовик Эдрика, после чего заговорил другим, более дружелюбным тоном:
— Извини, Деннис. Слишком много горя те белые принесли моей семье.
Интересно, это наш огнестрел на него произвел впечатление? Хотя у самого, вон, пистолет в набедренной кобуре. Не вязалось его дружелюбие с цепким взглядом убийцы. Хотя… все мы стали убийцами, а я сейчас выгляжу совсем как маньяк… но я все же о другом.
— Знаю о ком ты, — сказал я. — Дэдди и его люди — наши враги. Они пытались убить и меня, но я выжил. Как говорят у меня на родине… — Я задумался, как перевести на английский устойчивое выражение. Вроде нормально переводится, суть передает. — Враг моего врага — мой друг. Нам не драться надо, а объединить усилия. Сколько вас?
— Это неважно, — проговорил филиппинец. — Вот что смущает, Деннис. Недавно три наших земляка сбежали из плена Дэдди. Эдрик сказал, что их освободил ты, но они тебя не узнали.
— Меня бы и мама сейчас не узнала, — хохотнул я. — Во-первых, они были далеко, почти в море, а я — в джунглях, и они меня не разглядели. А во-вторых, даже если бы разглядели, вряд ли сейчас узнали бы.
— Ну да, выглядишь как мясник со скотобойни. Что случилось?
— Зачищали заправку, — сказал я, снизив свою долю участия.
Филиппинец округлил глаза.
— «Севен-илевен»? Нашу заправку?
— Вашу? — Я пожал плечами. — Не видел там вас. Только полтора десятка зомби.
Всмотревшись мне в глаза, словно пытаясь найти там намек на шутку, он криво усмехнулся.
— Вас мало, а на заправке зомби кричит. Страшно кричит. Нет спасения, крик проникает до костей. А еще гиганты и ищейки. Даже ящер есть! Туда подойти невозможно!
Крикун, амбалы, нюхачи и ползун, понятно. Системок они точно не видят, иначе ползуна назвали бы краулером, а не ящером.
— И все же мы подошли, — сказал я.
Нахмурившись, он другими глазами посмотрел на наши машины, потом посмотрел
— Вряд ли вы все увезли с нашей, — снова акцент на этом слове, — заправки, — сказал он. — Эта заправка принадлежит моей семье.
— Семье Даймандаль?
Он смутился, бросил негодующий взгляд на Эдрика, решив, что тот слил мне информацию о нем.
— Все, кто выжил из наших — моя семья, — пафосно сказал он. — Повторяю, эта заправка принадлежит моей семье. Поторопись и прикажи своим людям выгрузить все, что вы украли!
Смерив его взглядом, я хмыкнул и сплюнул. Будь за ним сила, он бы не брал на понт, а тупо принудил бы силой. Или того проще — нас давно бы обстреляли, а потом полутали трофеи.
— Ага, щас, только шнурки завяжем.
— Что? — не понял он и сдвинул брови. — Какие шнурки?
— Значит так, Крисанто… — начал я говорить, и в этот момент из джунглей раздался отрывистый крик на местном наречии.
Эдрик за спиной тихо перевел:
— Говорят, что на заправке нет зомби.
Так быстро проверили? Возможно, кто-то передал им по рации. Да и не успели мы далеко отъехать…
Лицо филиппинца изменилось, напряглось. Похоже, он ни на грош не поверил, что мы действительно зачистили «Севен-илевен», и приплел ее лишь как повод ограбить нас. Сейчас же, когда мои слова подтвердились… Правильно, бойся. Уважай. Желай стать союзником сильного клана. Черт, все-таки зря я Лизе не поверил. Нужно ее оттуда вытаскивать.
— Можете проверить заправку, — улыбнулся я. — Там чисто.
— Знаю, — буркнул Крисанто.
— Все еще настаиваешь, что мы что-то украли с вашей заправки? Или согласишься с тем, что это теперь наша заправка? А может, скажешь спасибо, что мы освободили ее от зомби?
Ненадолго воцарилось молчание. Я физически ощущал взгляды спрятавшихся в джунглях людей, которые меня ощупывали, оценивали, поднимали, встряхивали, проверяли на прочность.
— Забудь, — проворчал филиппинец. — Вы, белые, не меняетесь. Силой забираете наше, еще и требуете благодарности.
— Ну тогда давай разойдемся с миром, — предложил я. — У вас свой путь, у нас свой. Подпишем мирное соглашение: мы не трогаем вас, вы — нас.
— Дэдди… — сказал он и с вызовом посмотрел на меня.
Ага, все-таки хоть что-то хочет урвать из разговора.
— Дэдди, — кивнул я. — Не хотите дружить с нами — не проблема. Но дружить не обязательно. Давайте просто объединим усилия и кончим Папашу, пока он не перебил нас поодиночке. Он силен, очень силен, сильнее тебя, сильнее меня, у него есть волшебные вещи…
— Знаю, — хмуро сказал филиппинец. — Твои слова правдивы. Папаша — наш общий враг, и мне нравится твое предложение. Но моей семье надо посовещаться.
Вроде оттаял товарищ. Если мы объединим усилия в борьбе с Папашей, это можно считать моей первой дипломатической победой.