Вторая волна

Сугралинов Данияр

Короче, живых на территории не обнаружилось. Возвращаясь другим маршрутом мимо деревянной дозорной вышки, я думал, что Вика Грей, сестра Бергмана и подстилка Папаши, скорее всего, мертва.

Но вдруг ощутил чей-то взгляд. Вскинул голову, я заметил в вышке тепловую сигнатуру и прицелился в укрывшегося там человека.

— Вылезай, и тебе сохранят жизнь. Я не кровожадный.

— Обещаешь? — пролепетали женским голосом.

— Да.

Секунда, и я увидел белые ноги, спускающиеся по лестнице, голую задницу, черные волосы. Ничуть не стесняясь своей наготы,

Вика спрыгнула на землю и виновато потупилась, прикрывая грудь. Я помню, как она нас встречала и велела именовать по имени-отчеству. От былой бравады и следа не осталось. Выбритый висок зарос, модные брови облезли, передо мной дрожала очень напуганная молодая женщина, переминаясь с ноги на ногу. На миг я почувствовал себя фашистом. Но — лишь на миг, вспоминая рассказ Маши о том, что передо мной коварная и хитрая тварь, к тому же наркоманка и алкоголичка.

Потому прицелился в нее.

— Тобою твой брат интересуется, так что топай быстро, пока не пристрелил.

Видимо, что-то в моем голосе было такое, что она завела руки за голову и засеменила к свету фар, который не пробивался сквозь кусты, а обрамлял их нимбом.

Через минуту Виктория Грей предстала перед общественностью. Макс, который от нее мало страдал, из человечности сунул ей какую-то тряпку, чтобы прикрылась.

— Госпожа пожаловала, — с издевкой улыбнулась Эстер, и сестра Бергмана судорожно сглотнула, покосилась на брата, который просто стоял и смотрел.

— Тори, извини, я не буду вмешиваться. Что бы с тобой ни случилось, ты это заслужила. — Тетыща демонстративно отвернулся.

Надутые губищи задрожали, и девушка взвыла, падая на колени:

— Я ошиблась. Простите меня… я искуплю. Как скажете, как и искуплю. Не убивайте!

— Пусть уходят и не попадаются нам на глаза, — сказала Лиза.

— Проваливайте! — рявкнул я.

Девушка подорвалась, как наскипидаренная, и рванула к брату, повисла на Тетыще, а тот схватил ее под локоть и потащил прочь.

— Оружие собрали? — спросил я — все закивали, и я скомандовал: — Грузимся, и — на базу.

Мне предстояло принять каждого в клан и рассказать, что я знаю сам.

Но это просто. Куда сложнее — решить, что делать дальше.

Для начала, что выбрать базой? Далее — непонятно.

Развивать клан? Или пробиваться в город и чистить дальше?

Кто-то прильнул со спины, словно почувствовав мои сомнения.

— Это был тяжелый день… — сказала Лиза. — Подумаем обо всем на свежую голову.

Обернувшись, я увидел ее лисье личико и бесовские искорки в глазах.

— А пока… У вас там найдется уединенное место, Ден?

— О чем ты, Лиз? Надо решать, что делать с Сергеичем. Он убил невинного человека!

Друзья, на связи Денис. Зашли мы в комментарии к первой книге и получили травму, видя шквал негативных отзывов. Огромная просьба, кто читал книгу, зайти по ссылке и написать пару добрых слов о книге, дабы авторам не присесть на антидепрессанты от расстройства https://author.today/work/419507

И

вторая просьба. Мы с соавтором не можем прийти к согласию и определиться, где будет база обновленного клана: на электростанции или в «Кали». Какой вариант наберет больше комментов, такой и будет.

Глава 24

Тот самый косяк

Заглянув мне в лицо, Лиза понимающе кивнула и отошла, а я задумался.

В далекой прошлой жизни мы все немного были маленькими Буддами. Прятались от смерти, отворачивались, видя похоронную процессию. А если умирал кто-то знакомый, ходили неделями с камнем на сердце.

Помнится, на работе был у нас пятидесятилетний экспедитор, и как-то на корпоративе, когда я просматривал ленту друзей в соцсети, он буркнул, что боится туда заходить — после ковида она больше напоминает некролог. Высвечивается день рождения у человека, поздравляешь его, а отвечает жена, что он три месяца как умер.

У меня от его слов аж настроение тогда испортилось, протрезвел мгновенно.

Теперь же смерть стала повседневностью. Подох десяток злодеев — ура! Умерла хорошая девушка Маша, а я реагирую так, словно узнал об этом из соцсети. Как будто сердце покрылось мозолями, огрубело.

Выходит, мы, люди, адаптируемся быстрее и лучше тараканов. А кто не адаптируется, того съедают.

Наши лазали по территории, собирали оружие и все, что может пригодиться. Атмосфера дрожала от напряжения, то и дело я ловил на себе взгляды новеньких, и в них читалась… обреченность. Тупая покорность и страх. Даже Киндерманны смотрели с осуждением.

Да что происходит? Я их освободил от кровожадного Папаши, а они недовольны? Накатила злость, которую я быстро подавил.

Первым собирать трофеи закончил Сергеич, подошел к Карине, поднял ее тело и понес к грузовику с такой нежностью, что аж слезы навернулись.

Ко мне подошла Эстер и, глядя в землю, пролопотала:

— Денис, позвольте забрать тело Марии и предать земле…

Я удивленно на нее взглянул, и филиппинка затараторила:

— Пожалуйста, она не займет много места!

И тут до меня дошло, откуда это напряжение. Видимо, я еще не вышел из боевого режима, и у меня отшибло эмпатию, мозги и много чего еще. А может, это просто последствия множественных откатов, истощения и недавнего тяжелого ранения.

Ничего не ответив филиппинке, я проковылял к телу Маши, оставленному Бергманом.

Будто поняв меня, подошел Рамиз с двумя лопатами, одну отдал мне.

Мы начали копать прям там, где стояли, где совсем недавно лежал умирающий Бергман, а Маша его защищала. Не отдавать же их тела на съедение зомби.

Над телом Марии Эстер даже пустила слезу и обняла девушку, пробормотала по-английски:

— Мария, ты была ангелом. Покойся с миром! Твоя душа точно отправится в рай. Спасибо, что была с нами, что помогала. Царство тебе небесное!

Филиппинка размашисто по-католически перекрестилась. Все, кто знал девушку, молча стояли возле ее тела, не решаясь закончить прощание.