Вторая волна
Шрифт:
Я направился к своим, обернулся к Маше и предупредил:
— Держитесь от нас подальше. Ты видела мои возможности. Увижу рядом с моими людьми — прикончу. Поняла?
— Да, поняла! — крикнула она вдогонку.
Крикнула зло, с обидой — видимо, рассчитывала на другой исход. Все-таки не только я к ней начал что-то чувствовать, когда мы выживали вместе, но и она ко мне.
К своим вернулись мы вместе с Лизой. Сергеич баюкал Карину, шевелил губами, перебирал ее присыпанные пеплом пряди волос, гладил брови, глаза, губы. Макс подбежал ко мне, отвел в сторону и, перетаптываясь,
— Ден, а скажи по-братски, ты только меня в это… ну, в клан взял? Я к тому, че можно говорить всем, а че нельзя? Или других тоже возьмешь, и можно, а то задолбали с расспросами!
— Возьмем всех желающих, не дрейфь, — уверил его я. — До тридцати человек — легко. Главное, чтобы люди были надежные.
— Я займусь, — кивнул Макс. — Пообщаюсь с левыми, пойму кто есть кто.
Хмыкнув, я кивнул, после чего осмотрел своих чумазых бойцов. Потом перевел взгляд на Вику, которая до сих пор была без сознания, как и филиппинец.
— С ним что делаем? — спросил Рамиз.
Опять выступать в роли судьи… Никогда себе такого не желал!
— Пристрелить, на! — чуть ли не прорычал Сергеич клокочущим от злости голосом. — Хошь, я его кончу?
Я окинул взглядом поле боя. Было темным-темно, потому включили фары авто. Яркий свет то здесь то там выхватывал изувеченные трупы бездушных, они громоздились вокруг догорающего админкорпуса, а среди них белели обглоданные кости моих врагов.
Подняв, рупор, я проговорил хриплым от усталости голосом:
— Слушайте все! Повторяю еще раз. Кто хочет вступить в наш клан, пожалуйста, подойдите сюда и изъявите желание. Кто не хочет, тех я не держу.
Лиза протянула мне невесть откуда взявшуюся початую бутылку колы. Я промочил горло.
Ко мне начали стягиваться выжившие. Сколько нас? Включая меня, шестеро, составляющих костяк группировки: Макс, Сергеич, Рамиз, Эдрик и Вика, правда, она пока без сознания.
Контролер подняла руку и как можно громче сказала:
— Что тут думать? Я знаю Дениса как адекватного и справедливого человека, и уж поверьте, он человек слова…
То же самое она проговорила по-английски для тех, кто по-русски не понимал.
Киндерманны подняли руки одновременно. Вот, нас уже девять. Закончив осматривать Эстер, встал доктор Рихтер, поднял руку — но без энтузиазма. Видимо, ему было у Папаши не так уж плохо. Я кивнул. Врач нам пригодится. На чудо, как говорится, надейся, но сам не плошай.
Одиннадцатой вызвалась Эстер, вот она была настроена решительно.
— Неужели это все, кто выжил? — спросил я.
— Ноу! — раздалось неподалеку.
Прихрамывая на одну ногу, из темноты вышел Бобби Ласкер, помощник дока, похожий на Джима Хокинса. Вскинул руку, защищая глаза от света.
— Я тоже готов присоединиться! Возьмете?
В голове сама собой включилась песня из мультика «Остров сокровищ». Как же он похож!
— Чего бы не взять, — проворчал Макс, косясь на Лизу.
— Итак, нас двенадцать.
— Прямо как апостолов, если Иуду не брать, — сказал Макс, наш Вассерман доморощенный.
— Харэ трепаться, Макс, — проворчал Сергеич, не выпуская Карину,
— Здесь осталось одно нерешенное дело, Сергеич. Чистильщик Константин Бергман по прозвищу Тетыща тяжело ранен, но динамика положительная. Выздоровеет весь, к гадалке не ходи. Нужно принять решение, что с ним делать. Сперва коллективно выносим ему приговор. Итак, жить Бергману или умереть…
Сергеич сплюнул и проорал, поднимаясь:
— Валить суку, какие вопросы?
Я вскинул руку, веля ему замолчать. Если верить Маше, то Тетыща идеальный исполнитель. Если мыслить логически, с одной стороны, он был бы самым полезным в общине. Но с другой — и самым опасным, поскольку превосходит меня уровнями. Так-то у меня команда инвалидов, ни у кого боевого опыта нет, качать их и качать. Три пожилых человека, один подросток, доктор-доходяга 5-го уровня и такой же его помощник. Макс — умник, да, но в бою он никакой. Лучшие бойцы — Сергеич, Рамиз и Вика. У Лизы совершенно другая функция, не боевая.
Чтобы решать с Тетыщей, нужно послушать тех, кто с ним соприкасался.
— У нас есть нерешенный вопрос, — повторил я, подождал, пока все замолчат, и продолжил: — Итак, на голосование выносится вопрос по Бергману…
— Какой вопрос, нах?! — взбеленился Сергеич.
— Надо внимательно выслушать тех, кто с ним взаимодействовал…
— Бл…ь, Денис! Что ты несешь? Я против, нах! — вызверился Сергеич. — С хера ли ты о нем печешься, о суке этой, шестерке Папашинской?
Я покачал головой.
— Не о нем. О нас. Мы теперь — одна семья, и решение должны принимать коллективно. Лиза, как ты считаешь, достоин ли этот человек жизни? Сначала ты, потом выскажутся те, кто присоединился к нам недавно. Лиза?
Контролер удивленно на меня посмотрела.
— Иуду не брать, — проворчал Макс. — Тринадцать — плохое число.
— С каких пор ты Лиза? — прервал его я и посмотрел на контролера. — Достоин ли жизни этот человек?
Лиза смутилась, пожала плечами.
— Он был странным. Замкнутым и нелюдимым. Но плохого не делал даже по приказу. Мало того, когда меня схватили и стали допрашивать, он пытался донести, что это напрасно, чрезмерная жестокость вредит клану. Его никто не слушал, но и он никого не слушал. Я не поняла этого человека и не могу ничего сказать. Но когда встает вопрос о жизни и смерти, я всегда за жизнь.
— Трахнуть он тебя хотел, вот и все, — проворчал Сергеич.
— Он бы озвучил свое решение, такой уж он человек. Нет, не хотел.
— Итак, один голос в пользу Бергмана, — подытожил я.
Все, что мы говорили, Лиза дублировала на английский, чтобы иностранцы нас тоже понимали. Бобби оживился, поднял руку.
— Говори, — кивнул я ему.
— Он один был нормальным! Еще китаец и латинос, они даже не назвались, а этот представился! Он нас прокачивал, выводил бить зомби. Один раз Сантосу зомби горло перегрыз, так Бергман что-то ему дал, и тот выздоровел. А потом с нами другой русский ходил, этот так не делал, бил нас, унижал. Я за мистера Бергмана.