Вторая жена. Часть 2

Завгородняя Анна Александровна

Повернув голову назад, Сарнай с облегчением отметила, что их оказалось всего трое, а потому самую большую опасность представлял тот, что восседал на коне и с гадкой ухмылкой, обещавшей рыжеволосой повелительнице долгую и мучительную смерть, смотрел на нее так, что она понимала: сперва эти четверо планируют позабавиться с ней, а уж после перережут горло, как теленку и оставят умирать под палящим солнцем горячей пустыни. Только вот саму Сарнай подобный финал не устраивал. Она не для того оставила мужа, бросила все, чтобы погибнуть бесславно под мечами этих выродков.

Натянув на губы самую ужасающую улыбку,

женщина повернулась к своим преследователям, выставив перед собой меч. Мужчины застыли, глядя на оружие в ее руке. Один из них, крупный, больше похожий массивностью фигуры и плотностью в области живота на землепашца, осклабился, явив взору Сарнай гнилые зубы от вида которых ей стало тошно. Два других растянули губы в неприятных улыбках, более похожих на оскалы и все трое, словно сговорившись, разом двинулись на воительницу.

Первого толстяка она подрезала с одного удара. Увернувшись от его мясистых пальцев, повелительница присела и со всей силы ударила мечом в место сгиба под коленями. Нелепо взмахнув руками и заорав так, что ему удалось переорать даже шум продолжавшегося боя, противник Сарнай повалился в песок и тут же, впрочем, сделал попытку встать, еще не до конца осознав, что больше никогда не сможет ходить. а воительница уже была на ногах и встречала двух воинов, которые, ужаснувшись от картины товарища, глотавшего песок и загребавшего его ногтями, решили, что незачем возиться с такой прыткой противницей.

— Ах, ты же тварь! — заорал один не своим гласом.

Сарнай успела заметить вспышку, мелькнувшую на солнце, но отклонится не смогла и непременно получила бы нож в грудь, если бы не магия Наимы, защищавшая ее на протяжении всей схватки.

Пока удивленный промахом воин глупо моргал, глядя на нож, ушедший в песок, Сарнай медлить не стала. Подрезала второго в одном ловком провороте, а затем нанесла удар замешкавшемуся вояке, обрушив клинок на его голову.

Череп треснул, как переспелый арбуз и застрял в кости, но воительница подсекла противника и уже, когда мужчина упал, поставила ногу на его плечо и выдернула оружие назад, даже не глядя на тело, бьющееся в предсмертных конвульсиях.

Ее взгляд упал на всадника, следившего за ходом поединка. Как раз в этот момент от прилаживал стрелу, надеясь снять оказавшуюся такой опасной рыжеволосую женщину, с которой мужчинам так не терпелось позабавиться.

«Ну, уж, нет!» — подумала повелительница. Быстрого взгляда ее хватило оценить ситуацию. Она знала, что Наима стрелу отведет, а потому решила действовать так, как привыкла.

Подбросив в руке меч, она удобнее пристроила его в ладони, а затем подняла так, как сделала бы это с копьем и метнула что есть силы в оторопевшего всадника, успевшего за какой-то миг до броска Сарнай выпустить стрелу.

До своей цели стрела не долетела, а вот меч, вонзившись в грудь верхового, выбил его из седла и повалил на землю силой удара. Сарнай подбежала в поверженному противнику и вытащила меч, как сделала это совсем недавно с вторым неприятелем.

Мужчина все еще был жив, но Сарнай не могла доставить себе удовольствие лишить последней милости умирающего, понимая, что при любом исходе сражения, лежать здесь и ждать своего печального итога. Вряд ли кто-то займется такой раной и тем более станет пытаться спасти жизнь бедолаге.

— Подыхай в муках! — зашипела

она и с легкостью вскочила в седло, только после этого оглянувшись туда, где все еще кипело сражение между остатками воинства Шаккара и полчищем Давлата.

Напрасно пыталась отыскать в этой массе своего мужа Сарнай. Его не было видно, зато внимание воительницы привлекло нечто ужасающее, от чего по спине даже в такую жару, прошелся жуткий холод, сковавший на мгновение члены женщины.

Что именно она увидела, Сарнай еще не поняла, но если глаза не обманывали ее, то это определенно было какой-то чудовище, порождение ночных кошмаров, а тот, кто управлял тварью, восседал верхом на плоской голове и сейчас этот монстр врезался в гущу людей, расшвыривая их, будто тряпичных кукол.

Что происходило дальше, Сарнай не знала. Она направила своего коня в лагерь, заметив старую ведьму, поджидавшую ее на высоком бархане, за которым остались шатры и брошенные телеги и припасы.

Наима попятилась назад, когда воительница осадила скакуна и спрыгнула на песок.

— Нам нужна вода и еда! — приказала она старухе. — Мы уходим!

Наима закивала и метнулась в ближайший из шатров, из которого вернулась уже спустя несколько коротким мгновений с сумками, полными припасов. Перебросив их через седло, Сарнай огляделась в поисках лошади для ведьмы. Нашла почти сразу: привязанная к телеге, небольшая молодая кобылка переминалась, испуганно озираясь. Видимо, крики и запахи крови, которые принес ветер, напугали лошадь.

— Удержишься? — только и спросила рабыню воительница, кивая на кобылку.

Едва стоя на ногах от усталости, старуха кивнула и тогда Сарнай подвела к ней лошадь и помогла забраться в седло.

— Прикрывай мне спину! — велела она грозно.

— У меня почти не осталось сил! — попробовала было протестовать ведьма, но Сарнай так посмотрела на нее, что старая женщина поспешно закрыла рот и схватила поводья.

— Куда мы направляемся, хозяйка? — спросила Наима рыжеволосую воительницу.

— Домой! — ответила та просто. — Отвезем вести в Хайрат о том, что войско пало.

— А ваш муж, принц Шаккар? — спросила старуха нерешительно.

Сарнай повернулась к ведьме, придержав коня. Ее ледяные глаза сверкнули, когда она произнесла ответ:

— Ты разве не видишь, что его больше нет?

Наима обернулась в сторону сражения. Бой все еще продолжался, но даже ей, неопытной в военном деле, было определенно ясно, на чьей стороне будет победа.

Сарнай вздохнула и ударила пятками в крутые бока своего коня, а затем помчалась прочь от оазиса, приподнявшись над седлом и ни разу не обернувшись, чтобы проверить, следует ли за ней верная Наима.

Шаккар был изрядно удивлен, когда увидел, как поспешно те, кто ещё мгновение назад атаковали его с криками ярости, сейчас расходятся в стороны, освобождая дорогу.

Рядом с принцем не было ни одного преданного воина. Одинокий, словно скала посреди бушующего моря, так любимого его юной женой Майрам, Шаккар сам себе казался последним оплотом Хайрата и при этом понимал, что уже скоро этот оплот падет.

Он устал. Устал безумно и уже почти не ощущал своих рук и ног. Все его тело было покрыто вражеской кровью, а возможно, и его собственной. Только боли он также не чувствовал.