Вторая жена
Шрифт:
— Я сделал это, Минти. — он покрыл поцелуями всю мою руку до самого плеча. — Я ушел от Роуз. Теперь все будет совсем по-другому. Меня встревожило несоответствие его восторженных слов тому, что я чувствовала сама. За этим человеком с седеющими волосами, больными коленями и взрослыми детьми я видела прежде всего «Лексус», его кредитную карту и большой дом. Но, что удивительно, действительно удивительно — я поверила Натану.
Ева лежала в постели в позе эмбриона. Окно было плотно закрыто, в душном
Три неприятных часа спустя в течение которых мы наблюдали пьяную драку, громко вопящую девушку в наручниках, залитого кровью человека, умолявшего о помощи, врач объявил нам:
— Пневмония.
Его взгляд на красную и почти ничего не соображавшую Еву красноречиво дал понять, кого он считает виноватым в ее состоянии. Он пояснил, что Еве необходимо пробыть несколько дней в больнице для стабилизации ее состояния, после чего ей потребуется длительный тщательный уход дома. Я опять уловила намек, чем я должна компенсировать свою невнимательность.
Я вышла из больницы, ненавидя его, себя, Еву, всех на свете. Пейдж привезла мальчиков обратно домой. Когда я открыла дверь дома номер семь, близнецы, не ожидавшие меня увидеть, испустили дружный крик и на высокой скорости торпедировали мой живот.
— Осторожнее, вы оба.
— Ты смешно пахнешь, — сказал Лукас, обнюхивая мою руку, которая утром была намазана одним из средств Клер Мэнор.
— Тебе нравится? Это роза и тимьян.
— Про-тив-но.
Пейдж отмахнулась от моих благодарностей и отказалась войти. Нельзя было не почувствовать легкого холодка между нами.
— Как у тебя дела? — осторожно спросила я, но она не была расположена к разговорам.
— Прежде чем спросишь, сразу говорю: я не смогу помочь завтра.
— О…
Пейдж покачала головой.
— Никак невозможно. У Линды выходной, и я буду полностью занята детьми. Я сожалею. — она смягчилась. — Может быть, тебе обратиться к Кейт Уинсом или Мэри Тейт?
Она оставила меня с моими благодарностями. Я бросилась к телефону.
Сын Кейт Уинсом собирался после школы на чаепитие в семью мальчика из своего класса.
— Мне очень жаль, что я не смогу помочь, особенно… — мне оставалось только гадать, о чем она особенно сожалеет.
Мэти Тейт вела дочь на прием к стоматологу. Мать Милли Тесса каялась вполне искренне:
— О, Минти, мне так жаль, но Милли завтра остается у отца. Почему бы вам не позвонить в агентство?
— Я бы так и сделала, — заметила я, — но сегодня воскресенье.
— Разве вы не можете взять выходной?
Тесса была последней в моем списке. Я больше никого не знала, кроме Сью Фрост, пожалуй, но ее брать в расчет не хотела, потому что не хотела выслушивать ее поучения о воспитании детей. Такое положение дел только усиливало мое чувство изоляции.
Пока близнецы ели куриные грудки с жареной картошкой, я металась взад и вперед по кухне,
Позвонила Гизелла, чтобы узнать, как я добралась до дома, и рассказать, какую чудесную процедуру для лица я пропустила.
— Они используют грязь Мертвого моря. Ты все уладила? Что собираешься делать?
— Я не знаю, — честно ответила я.
Она щелкнула языком.
— Но это не так уж сложно, наверное?
Так могла говорить только бездетная женщина.
— Гизелла, мне очень жаль, что у нас не было времени поговорить. Ты приняла решение?
— Я не знаю, — сказала она. — Действительно, не знаю.
Близнецы попадали на пол и начали бороться, как щенки. Мое возвращение в достаточной мере вернуло им чувство безопасности, чтобы начать шуметь и безобразничать. Тем не менее, время от времени то один, то другой оглядывались, словно проверяя, не исчезла ли я.
Я пыталась справиться с паникой. Я пыталась справиться со злобой на Натана, бросившего меня в беде. Я призывала мое прошлое честное и жесткое отношение к жизни, чтобы заставить себя с утра позвонить в агентство и нанять первого, кто будет предложен.
Крики мальчиков усилились.
— Мама! — Лукас вскрикнул, и я поцеловала его ушибленный лоб.
— Нельзя так делать, мальчики. Вы так можете сделать друг другу больно.
Я не была уверена, что смогу оставить их с человеком из агентства.
— Мама, — сказал Лукас, — а папа говорит…
Внезапно наступила мучительная тишина. Я опустилась на колени и притянула мальчиков к себе. Их лица уткнулись в мои плечи, их тела вжались в меня. Я пробормотала:
— Да, Люк, что папа говорил?
Что человек из агентства сможет сделать, если Лукас ударится головой, а Феликс замолчит? Человек из агентства будет грубо командовать ими или кормить яйцами, которые они ненавидят. Человек из агентства не поймет, как они скучают по отцу.
— Папа говорит… — повторил Феликс, ресницы вокруг его больших глаз были похожи на мокрые перья. Я заглянула в их синюю глубину, где, казалось, таится больше знания, чем можно ожидать в его возрасте. Я снова повернулась к Лукасу?
— Ну так что папа сказал?
Лукас безучастно смотрел на меня. Затем покачал головой.
— Не знаю, — пробормотал он и потянулся через мое плечо ударить Феликса. Тот издал возмущенный крик.
Я позволила им бороться. Борьба давала им облегчение, даже утешала ненадолго. Я снова взглянула на часы на стене. Никогда эти цифры не казались мне такими черными и острыми. Воскресенье… воскресенье. Время на исходе. «Очень жаль, — скажет Барри, когда я позвоню ему сказать, что меня не будет на встрече в понедельник. — Мы так не договаривались. — я представила себе, как он разводит руками с разноцветными браслетами. — Нам нужен надежный человек на этом проекте, Минти. Сейчас ты таковым не являешься».