Вторая жена
Шрифт:
— Предпочитаю стол, — ледяным тоном ответила Фелисити.
— Шутка! — громко ответила ничуть не смутившаяся Алиса.
Фелисити молчала, но выходила из себя. Чем больше людей говорило о миссис Бальфур, тем больше она ненавидела эту незнакомую ей женщину.
— Этот хлам, как вы выразились, — она показала на рукописи, — моя работа на сегодня. Это не шутка. Я служу в издательстве и зарабатываю этим на жизнь.
— Серьезно? — На Алису Эпплби это не произвело никакого впечатления. Ее больше волновал царивший вокруг беспорядок. Краем глаза Фелисити
Фелисити, которая хотела, чтобы дом только убирали, а не вычищали, почувствовала, что ее терпение лопнуло.
— Конечно, я поговорю с миссис Бальфур, если она откликнется, но…
— Поговорите? — поразилась Алиса. — Но здесь, в Оукфорде, все делается только по рекомендации. Мы прекрасно знаем, кто для чего подходит. Так что ни в объявлениях, ни в разговорах нет нужды.
— Алиса, — решительно сказала Фелисити, — это я дала объявление, и это я буду разговаривать с людьми. Чем могу быть полезна?
Гостья тяжело опустилась на кухонный стул, отодвинула в сторону остатки завтрака, поставила на стол свою объемистую сумку и вынула оттуда записную книжку.
— Ну, моя дорогая, — бодро сказала она, — возможно, в объявлении и был какой-то толк. Потому что только я его увидела, как сказала себе: ага! Теперь у Фелисити Хьюз появится свободное время, а более подходящего человека для организации новой группы матерей и маленьких детей, которая будет работать утром по вторникам и четвергам, нам не найти. — Фелисити открыла рот, чтобы возразить, но Алиса с жаром продолжила: — Конечно, у нас уже есть два опытных специалиста для занятий с годовалыми детьми, но нам нужен человек, который будет варить чай, кофе и беседовать с матерями. Некоторые из них испытывают сильный стресс.
— Как я, — сказала Фелисити.
— Да, милая. — Алиса не слушала, она просто ставила галочки в своей записной книжке. Настоящий паровоз без машиниста, подумала Фелисити. Кто-то отправил его от станции, но остановить некому.
— Стресс, — громко повторила Фелисити, — у меня. Это я ощущаю стресс.
— Вы! — Это подействовало. Паровоз остановился. — Стресс! Как это? Жизнь в Оукфорде спокойная, мирная и безоблачная. Тут ничто не может вызвать стресс.
Фелисити начала подозревать, что Саманта сбежала отсюда из-за Алисы Эпплби, а не из-за разногласий с Тони. Это было бы неудивительно, злобно подумала она. Теперь понятно, почему Саманта участвовала в таком количестве комитетов: этой особе невозможно сказать «нет». Алиса могла бы оторвать Гибралтарскую скалу от ее испанского подножия.
— Если тут так тихо и мирно, то почему испытывают стресс матери, о которых вы говорите? — спросила она. Саманта могла сдаться, но Фелисити поклялась себе, что не сделает этого.
— Потому что они другие. Из других социальных групп, — сказала Алиса так небрежно, словно это все объясняло, а затем вернулась
Фелисити чуть не лопнула от злости. Возмутительный снобизм!
— Алиса, у представителей всех социальных групп одни и те же трудности. Может быть, у вас их нет. Если так, вам крупно повезло. Но у меня они есть. И одна из них заключается в том, что я не считаю Оукфорд тихим и мирным местом. Скорее наоборот. Я ничего не успеваю делать, потому что мне все время мешают.
— Серьезно? — удивленно спросила сбитая с толку Алиса.
— Вот почему я хочу нанять человека, который взял бы на себя всю домашнюю работу, включая хождение по магазинам. Я хочу вернуться в Лондон и работать там всю неделю.
— О небо! — Стул зловеще крякнул: объемистая Алиса откинулась на его спинку, чтобы лучше видеть Фелисити. — А что скажет на это бедный Тони?
Бедный Тони! Это выражение взбесило Фелисити. С какой стати ему сочувствовать? Ведь это она разрывается между работой, домом и семьей! Фелисити обиженно уставилась на Алису Эпплби. Той никогда не приходилось разрываться на части; может быть, именно поэтому она и заполняла свою жизнь всякими комитетами. Но говорить об этом не стоило. Как и признаваться в том, что Тони еще ничего не знает. Поэтому она решила прибегнуть к невинному обману.
— Вообще-то Тони думает, что это замечательная мысль. Он понимает, что мне нужно пространство для работы. Для творчества.
— Пространство! Творчество! — Алиса нахмурилась, и Фелисити поняла, что эти понятия ей незнакомы.
— Да, — сказала Фелисити. — Пространство — это одиночество, в котором я нуждаюсь вот для этого. — Она положила рукописи на шкаф и похлопала по ним. — Это плоды фантазии людей, которые нуждаются в моей помощи.
— Вы имеете в виду книги? — с сомнением спросила Алиса.
— Если повезет, некоторые из них однажды станут книгами, — сказала Фелисити. — А сейчас могу я предложить вам чашечку кофе на прощание? — Она подняла кофейник и вылила остатки в кастрюльку со сгоревшими яйцами. — Думаю, я смогу найти где-нибудь две относительно чистые чашки.
Алиса наконец поняла намек, сунула записную книжку в сумку и поднялась. — Нет, спасибо. Мне лучше уйти и оставить вас в одиночестве. — Она подошла к двери, но обернулась и снадеждой спросила: — Вы уверены, что не сможете взять на себя хотя бы одну группу?
— Абсолютно, — решительно ответила Фелисити.
Ровно в полдень Венеция заперла за собой дверь, протерла перчаткой бронзовый молоток и решительно направилась на Портобелло-роуд. Она держала в руках пластиковую сумку со свертком, тщательно упакованным в коричневую бумагу. Венеция еще не решила, что именно она скажет Айрин Хоббит, и надеялась застать ее в киоске одну. Нужно убедить Айрин купить ее фарфор. Сделка будет выгодной, если она сумеет приобрести обещанный себе новый матрас. Венеция даже остановилась у витрины магазина, вывеска которого кричала: «Кровати! Кровати! Кровати!».