Вторая жена
Шрифт:
— Никогда не видел человека, который бы прилетел из Англии и страдал от разницы во времени. Что это с вами? — неучтиво спросил Рик. — И на сон можете не рассчитывать: сегодня у нас вечеринка.
— Суаре, — поправил Пирс, оборачиваясь к нему со снисходительной улыбкой. — Приятный вечер с культурной программой.
— Вечно вы, европейцы, придумываете хитрые слова. Вечеринка и есть вечеринка.
В зале стоял такой шум, что у Саманты звенело в ушах. Она испытывала странное чувство, как будто стоит в стороне и наблюдает за женщиной, которой является она сама, разговаривающей
Пирс взял ее сумку и стал пробиваться сквозь разношерстную толпу отпускников — толстых женщин в бермудах, пожилых мужчин в шортах и панамах — и иностранных гостей, к которым принадлежала и Саманта. Ей хотелось спросить, кто такой Рик и что он имел в виду, когда сказал: «У нас вечеринка». Но Пирс шагал впереди, так что сделать это она не могла. Выйдя в раздвижную стеклянную дверь зала ожидания, Пирс подошел к длинному белому лимузину. Оттуда выскочил шофер в форме и открыл им дверь.
— Это машина Рика, — сказал Пирс и отдал багаж шоферу. Тот положил вещи Саманты в багажник.
— Ничего тачка, правда? — улыбнулся Рик и нажал на кнопку встроенного бара. — Что будем пить? «Манхэттен», мартини или старое доброе шотландское?
— Ничего, — сказала Саманта. Она чувствовала себя больной, усталой, но больше всего сбитой с толку. — Пирс, я хочу только одного: поскорее оказаться дома. Как ни крути, а полет был долгим и утомительным. — Она посмотрела на него, ожидая любви, сочувствия и понимания.
Неужели Пирс забыл про аборт, единственную причину ее путешествия в Лондон, и про внезапную смерть Венеции, из-за которой она задержалась? Саманта слегка наклонилась и заглянула ему в лицо. Их взгляды встретились, а затем Пирс быстро отвернулся. Все молчали, и тревога Саманты усилилась. Шофер вывел машину с территории аэропорта и свернул на шоссе. День был жаркий. Лос-Анджелес, как обычно, окутывал смог, и закатное солнце, напоминавшее глаз с бельмом, заливало небо красноватым сиянием. Саманта опустила веки. В Малибу воздух чистый, и ветер с моря долетает до самых гор Санта-Моники. Там ей будет лучше. Когда они приедут, можно будет поговорить с Пирсом и избавиться от этого Рика. Впрочем, судя по его словам, придется ждать окончания заранее созванной дурацкой вечеринки. Наверняка это имеет отношение к журналу Пирса.
Сквозь ресницы Саманта следила за тем, как Рик наливает себе виски. Его огромные золотые часы отбрасывали отблески во все стороны. Странно… Этот юноша ничем не напоминал людей, с которыми Пирс обычно водил дружбу. В стакане звякал лед. Динь-динь. Динь-динь. Наконец Рик пробормотал:
— Слушай, Пирс, хватит тянуть волынку. Черт побери, ты должен ей сказать.
Саманта широко открыла глаза. Слова Рика прозвучали как гром среди ясного неба, но она ничего не поняла.
— Что сказать? — спокойно спросила она. Пирс впервые посмотрел ей прямо в глаза и после короткой заминки произнес:
— Что мы с Риком любим друг друга, что теперь живем вместе и что с тобой я расстаюсь.
— Но вы можете жить с нами, пока мы не найдем что-нибудь другое. — Рик наклонился вперед и чарующе улыбнулся ей. — Если бы вы были сделаны из другого теста, я предложил бы вам жить втроем.
— Да, из другой, — ледяным тоном ответила Саманта.
Рик подлил себе виски и добавил льда.
— Мы скоро уедем из дома в Малибу. Я положил глаз на особнячок в Беверли-Хиллс, принадлежащий одной старой кинозвезде. Он битком набит штучками в стиле «арт нуво», привезенными из Парижа. Пирс будет прыгать от радости.
Наступило новое молчание. Долгое молчание, во время которого Саманта пыталась придумать, что делать, и справиться с отвращением, которое становилось все сильнее. Она посмотрела на Пирса. Этот мужчина занимался с ней любовью, заставил ее испытать счастье и почувствовать себя женщиной. Ради этого мужчины она бросила мужа и детей и собиралась прожить с ним до конца жизни. Этот мужчина заставил ее ожить и помог стать самой собой. А теперь выясняется, что он не тот человек, за которого она его принимала. Он не любит ее. Теперь он занимается любовью с другим. Причем не с другой женщиной — это бы еще куда ни шло, — а с мужчиной. С мужчиной! С мужчиной!
Она почувствовала приступ тошноты и вдруг разозлилась. Так разозлилась, что чуть не лопнула. Пирс втоптал их отношения в грязь, и Саманта возненавидела его. Почему он не мог полюбить другую женщину? По крайней мере, это было бы нормально. Она с этим справилась бы. Но соперничать со злобным смазливым мальчишкой, сидящим напротив? Она наклонилась и ударила кулаком по затененному стеклу, отделявшему их от шофера. Удары становились все сильнее, чаще, и Саманта поняла, что у нее началась истерика. — Ради Бога! Что ты делаешь? — воскликнул Пирс. — Держи себя в руках. Вспомни о достоинстве!
Гнев Саманты вырвался наружу, как лава из вулкана. Справиться с ним было невозможно.
— Достоинстве? — Она слышала свой голос словно издалека. — Не говори мне о достоинстве! По-твоему, спать с мужчиной достойно? Мне противно думать об этом! Думать о том, что я позволяла тебе прикасаться ко мне. Ты отвратителен. Отвратителен! — Она шарахнулась от Пирса как от жабы или паука.
— Да вы гомофоб, дорогая леди, — протянул Рик. — Вы нуждаетесь в образовании.
— Не смейте говорить мне, в чем я нуждаюсь! — крикнула Саманта. — Я могу думать все, что мне нравится! И думаю, что это противоестественно и омерзительно. Совершенно омерзительно!
— Ну что ж, — холодно сказал Пирс. — Из твоих слов следует, что ты не хочешь жить с нами. Даже временно.
— Верно, черт возьми! — ответила Саманта. — Поэтому немедленно выпусти меня из этой машины.
Рик взял трубку интеркома и протянул ее Саманте. Та вырвала у него трубку и нажала на кнопку.
— Да, сэр. — Голос шофера, тихий и невозмутимый, помог Саманте успокоиться.
— Пожалуйста, когда доедете до Малибу, остановитесь у первой же приличной гостиницы, — сказала она, пытаясь справиться с дрожью в голосе.
— Я оплачу счет за отель, — сказал Пирс. — За первый месяц, пока ты не снимешь себе что-нибудь подходящее.
— Пошел вон! — прошипела Саманта со злобой, поразившей ее саму. — Я скорее умру, чем возьму от тебя хотя бы пенни!