Вторая жена
Шрифт:
— Только шесть. Недостаточно, чтобы сделать что-нибудь стоящее, — сказал он. — Но достаточно для нас. Нам с Питером по две, а девочкам по одной.
Фелисити сдалась. Не следует всегда быть строгой. Особенно когда предстоит сообщить плохую новость.
— Ладно. Позови девочек. Мне нужно кое-что сказать вам всем.
Питер посмотрел на письмо, лежавшее у Фелисити на коленях.
— Это про наше путешествие в Америку, да? — радостно спросил он.
— Да, — промолвила Фелисити. Где взять смелость, чтобы сказать им? Но дело было не в смелости, а в необходимости. На содержание письма она повлиять не могла, оставалась только
На кухню пришли девочки, и Филип сунул им по ножке и булочке. Все дружно накинулись на еду, и воцарилось молчание.
— Ты хочешь рассказать, что написала мама? — спросила Хилари.
— Да, — ответила Фелисити, разворачивая письмо и надевая очки. — Я вам его прочитаю. — Она начала читать, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. Каждое слово произносилось четко, чтобы не возникло непонимания.
«Дорогая Фелисити! Пишу вам, поскольку то, что я хочу сказать, очень трудно и написать об этом детям я не могу. Дело в том, что я не в состоянии принять их на Рождество, как обещала. Причин много, но главная состоит в том, что Пирс ушел от меня и я теперь одна. Мне пришлось переехать в квартиру поменьше. Сейчас у меня все вверх дном, нужно уладить финансовые дела и все остальное. Я знаю, что дети будут очень разочарованы, и прошу у них прощения. Но случившееся не в моей власти. Я ничего не могу сделать. Пожалуйста, передайте детям, что я их люблю и что они скоро обо
мне услышат.
Ваша Саманта».
Фелисити сложила письмо, сняла очки и стала ждать бури. Но она так и не наступила. Последовало молчание, а потом Филип проворчат:
— Эту хваленую Америку сильно переоценивают. Мы так и думали.
— По крайней мере, рядом с ней уже нет этого противного Пирса. — В голосе Питера звучали слезы. — Надеюсь, у нее все в порядке. Трудно оказаться одному в чужой стране.
— Я уверена, что у нее все в порядке, — сказала Фелисити. — Просто ей нужно во всем разобраться и уладить свои дела.
— Она могла бы вернуться в Англию, — сказала Хилари. — Но держу пари, что она этого не сделает.
— Пока рано, — ответила Фелисити. — Наверно, она еще сама не решила, что делать. Может быть, она думает, что вы прилетите позже и это только отсрочка. Нужно будет связаться с ней.
— Мы никогда не полетим в Америку, — равнодушно сказал Филип. — Пойдем, Питер. Повозимся полчасика с мотоциклами. — Мальчики поднялись и вышли из кухни.
— Я еще не доделала уроки, — дрогнувшим голосом произнесла Хилари. — Пойду наверх. Фелисити не ответила. Что она могла сказать? Аннабел задержалась.
— Думаешь, она просто отложила наш визит? — спросила дочь.
Фелисити снова посмотрела на письмо и тяжело вздохнула.
— Не знаю, Аннабел. Просто не знаю. Аннабел встала со стула.
— Они ужасно расстроились, — сказала она. — Но пытаются не показать виду.
— Я понимаю. — Фелисити покачала головой, сердясь на Саманту и на ее непостоянство. — Прекрасно понимаю.
Аннабел наклонилась и робко положила руку на плечо матери.
— Я рада, что ты моя мама, — тихо сказала она, быстро ретировалась из кухни и вслед за Хилари ушла наверх.
Во время ужина царившая на кухне атмосфера подавленности была такой густой и плотной, что ее можно было
Как только ужин закончился, дети молча вышли. Тони поднял брови, прося Фелисити ничего не говорить, пока кухня не опустеет, а потом выпалил:
— Она могла бы ради приличия предупредить нас заранее! Отменять визит детей за несколько дней до его начала — это настоящее свинство!
Фелисити подошла к валлийскому шкафчику и достала письмо Саманты.
— Не стоит так осуждать ее, — сказала она. — Человеку, которого бросили, приходится нелегко.
— Это ты говоришь мне? Человеку, которого она бросила?
Фелисити подняла глаза и нахмурилась.
— Ты все еще горюешь из-за этого? Если так, то мои попытки утешить тебя оказались не слишком удачными.
Тони немного помолчал, а потом смущенно улыбнулся.
— Я не горевал об этом с того дня, как встретил тебя, — сказал он. — Честно говоря, Саманта оказала мне большую услугу, что ушла. Но мне трудно жалеть ее за то, что Пирс нашел кого-то другого. Поделом ей. И я действительно думаю, что она могла бы известить нас раньше.
— Она находится в другой стране, со всеми вытекающими отсюда последствиями, — напомнила ему Фелисити. — Ничего удивительного, что она не написала раньше. Нелегко разобраться с домом, работой, а самое главное — с деньгами.
— Но она могла позвонить и предупредить детей, что ее планы изменились.
— Могла, — согласилась Фелисити и призадумалась. Почему Саманта этого не сделала?
Она перечитала письмо, но не нашла и намека на то, почему Саманта так долго молчала. Просто сухое напоминание о том, что Пирс ушел от нее к кому-то другому, без упоминания имени женщины. Впрочем, если подумать, это вполне понятно. Фелисити и сама не стала бы называть имя своей соперницы. Но в письме не упоминалось и о новой работе Саманты, хотя она нуждалась в ней, если осталась без помощи Пирса. По-настоящему важна была лишь туманная фраза о необходимости уладить свои финансовые дела. Фелисити еще раз прочитала письмо и убедилась, что о новой работе там не было ни слова. Единственной достоверной информацией, не считая упоминания о том, что Пирс ее бросил и что дети приехать не могут, был только новый адрес в верхней части конверта.
На следующее утро Трейси прибыла в Черри-Триз на велосипеде. Это значило, что Сэм дома и, наверно, поехал с Джейкобом в магазин. Когда он делал это, Трейси садилась на велосипед. Фелисити улыбалась. Тони совершил лучшее доброе дело года. Казалось, у Трейси и Сэма все хорошо. Конечно, судить рано, еще успеют поссориться. Но можно надеяться, что к тому времени они достаточно привыкнут друг к другу и сумеют разобраться сами. Точнее, что это сумеет Трейси. Фелисити и Тони заметили, что после переезда Сэма она стала намного более властной и обрела уверенность в себе. А Сэм, надо отдать ему должное, ничуть не возражал против ее лидерства.