Вторая жизнь
Шрифт:
И вдруг он вспомнил, что, когда Жанна появилась у него в офисе в последний раз, то сказала, что больна. И что её ожидает скорая смерть. И что если она не успеет наказать убийцу отца, то это должен сделать он, брат Малика, Шахид. Тем более что она даже назвала имя убийцы.
И он ей это обещал, кажется! Потому что, хотя и убеждал Семью — общину в обратном, но всё же теперь, по прошествии времени, был уверен, что Жанна никогда бы не предала отца, а, значит, невиновна в его убийстве. Но как же он узнает, наказала племянница убийцу отца или нет? Неужели придётся искать его,
И всё-же, каким образом Жанна оказалась на этой заброшенной стройке, что она там забыла? Хотела с кем-то встретиться? И встреча была настолько конфиденциальна, что Жанна даже забрала из гаража свою машину, не воспользовавшись услугами такси, хотя обычно не любила сидеть за рулём, и ездила с водителем? Интересно, найдут ли в милиции состав преступления или спустят дело на тормозах? К тому же, по определению экспертов, смерть девушки наступила около четырёх месяцев назад. Четыре месяца обгоревший труп Жанны пролежал в машине, пока её не обнаружили обкурившиеся подростки, появившиеся на безлюдной стройке, чтобы то ли ширнуться, то ли ещё чего. И всё — же интересно, что на самом деле случилось с Жанной? Кто её убил? Или это не убийство, а самоубийство?
Вопрос в том, будет ли выяснять это милиция. А, чтобы она это выясняла, надо её сотрудникам хорошо заплатить. И следующий вопрос в том, надо ли это делать.
Шахид тоскливо посмотрел в окно. Он был противен сам себе. То есть, Ю подозревал, что это так. Потому что никогда не признался бы в этом, даже будучи наедине с собой. Поэтому он быстро отогнал от себя эти неприятные ощущения, и заказал ещё сто грамм «куантро».
— Как ты себя чувствуешь? — Александр заботливо укрыл Ирину пушистым пледом, о котором она так мечтала, сидя в офисе.
— Уже лучше, — улыбнулась она. — А вообще-то, знаешь, спина сильно болит…
— Тебе врач говорила, что нужно хорошо питаться? — встрял муж. — А ты почти ничего не ешь, придётся, наверное, тебя заставлять…
— Но мне совсем не хочется есть, — пожаловалась она.
Ирина знала, что на восьмом месяце беременности нужно тщательно следить за питанием, чтобы ребёнок хорошо и правильно развивался, но от одного вида пищи её воротило. Беременность вообще протекала тяжело, женщина ещё больше похудела и даже подурнела, как ей казалось.
Она с благодарностью взглянула на мужа, который суетился рядом, поставив на столик возле дивана чашку горячего какао с молоком. Этот питательный напиток был единственным, не вызывающим у неё отвращения. Саша так ждёт этого ребёнка, постоянно говорит о нём. Даже на «узи» не дал ей сходить, чтобы пол новорожденного оказался сюпризом.
А она сама, стыдно сказать, почти не думала о ребёнке. Не то чтобы она была категорически против, и всё — же… Наверное, на неё так повлияла её амнезия…
Надо же такому случиться: некоторое время назад она поскользнулась на банановой шкурке, и вместо того, чтобы сломать ногу или руку, как это обычно бывает, сильно ударилась головой о дерево, и попала в больницу. Она даже не узнавала своего мужа, и
— Вот мы с тобой в Тунисе, видишь, сзади тебя верблюд? Мы собираемся ехать по пустыне, на экскурсию… А это мы на черноморском побережье, видишь, ты кидаешь камушки в воду, когда мы уже собираемся уезжать? А это — в Риме…
Ирина смотрела на себя, ту, другую, счастливую, улыбающуюся, ту, которая отлично знала, кто она, и кто с ней рядом, и любила этого человека, своего мужа.
Сейчас же она ничего не чувствовала к Саше, долго к нему привыкала. Но он, конечно, выше всяких похвал, ни разу не упрекнул супругу в том, что она так холодна по отношению к нему. Он всё понимал, и от этого Ирине было ещё хуже. Он сильно любит её, он заботится о ней и о будущем ребёнке, он так терпелив! Но она продолжает относиться к нему, как к чужому…
Она с тех пор так ни разу и не допустила его к своему телу. Подумать только, всякий ли муж стал бы так долго терпеть причуды и болезнь жены? А вот Саша терпит. И, конечно, Ирина очень благодарна ему за это, за его заботу и понимание. Но, наверное, лучше бы он был менее понимающим, лучше бы закатил скандал, устроил истерику, что ли… Тогда бы она почувствовала, что он действительно злится и переживает за неё. А так они живут вместе, как приятели, у них нет сексуальных отношений, они рассказывают друг другу о работе за ужином, и строят планы касательно малыша. Где поставить кроватку, какую коляску лучше купить, и тому подобное.
И всё это время Ирину что — то мучает, не отпускает, не даёт вздохнуть полной грудью. Хотя как может быть иначе, если она ничего не помнит? Все вещи в этом доме кажутся ей чужими, и даже свадебные фотографии не вызывают умиления. На фото она — счастливая, довольная, обнимает мужа и поднимает бокал с шампанским. Наверное, в той, другой жизни, до амнезии, у неё был другой характер. Лёгкий, общительный, заводной. А сейчас, несмотря на такой молодой возраст, ей ведь всего двадцать три года, она чувствует себя усталой от жизни матроной. И совсем не любит людей, ну настоящий мизантроп! Общается с ними только потому, что этого требует работа. Да, если бы не работа, она бы наверняка сошла с ума!
Интересно, когда — нибудь это кончится? Кончится эта ледяная стена, которую она сама воздвигла между собой и мужем? Вернее, если стена ледяная, то она должна не кончиться, а растаять. И тогда всё снова станет, как прежде.
Но для этого ей нужно вспомнить хотя бы что — то, хотя бы кого — то из прошлой жизни. А она никого не помнит…
Ни мужа, ни родителей… Те приезжали к ним в гости в прошлом месяце. Саша не рассказал им о том, что Ира лежала в больнице, и они узнали обо всём лишь когда приехали. Оказывается, они живут в другом городе, и несколько раз в год или Ирина с мужем, или они сами навещают друг друга. Саша с Ирой поженились совсем молодыми, и живут вместе уже четвёртый год.