Второе небо
Шрифт:
— Ой, посмотреть как хочется! Пойдем туда сходим, Павлик, а?
Вернулись они поздно, обойдя все памятные места. Они держались за руки, изредка взглядывая друг на друга. И от смущения у Павлика не осталось и следа: снова друзья, как встарь. Об одном он мечтал теперь: с кем-нибудь подраться, защищая Юльку. Только кто ее тронет? Сама, пожалуй, сдачи даст!
Вскоре наступил учебный год. Павлик пошел в четвертый класс. День, которого с нетерпением ждали ребята, наконец настал.
Прозвенел звонок, широко открылась дверь, и в класс вошел Антон Сергеевич, директор школы, а за ним, несмело остановившись в дверях, — Юлька. Она
— Ваша старая учительница Клавдия Михайловна, как вы знаете, уехала в город, к сыну, ну а теперь у вас будет Юлия… тоже Михайловна. — Антон Сергеевич улыбнулся и обнял ее за плечи, отчего вся она закраснелась.
Когда-то Юлька была его ученицей, а теперь вот сама должна учить ребят, — к этой мысли она еще, наверно, не успела привыкнуть.
— Пожалуйста, Юлия Михайловна, — сказал Антон Сергеевич и вышел из класса.
И осталась Юлька, Юлия Михайловна — странно и непривычно звучало это имя — наедине с классом.
Все сели за парты, не сел один только Павлик. Он стоял и во все глаза смотрел на новую учительницу и никак не мог взять в толк: неужели Юлька, его Юлька, старая его приятельница, будет их учить? И неужели ее надо будет звать теперь не просто Юлька, а Юлия Михайловна? Ведь все ребята знают ее, помнят, как она еще бегала по деревне босая и растрепанная, — как же она сможет учить их? А вдруг случится беда, страшная беда — ребята не станут ее слушаться и она не сможет с ними сладить?
— Садись, — сказала ему Юлька и положила на стол толстую тетрадь. — Начнем урок.
И урок начался.
Впрочем, ничего страшного не произошло. Она стала одного за другим вызывать к доске. Кого просила почитать, кого решить задачку, внимательно слушала ответы и что-то коротко записывала в тетрадь. Все так и рады были ей угодить. Видно, глаз у нее был такой: посмотрит, так сразу и хочется сделать, о чем ни попросит.
И Павлик постепенно успокоился. Страх за Юльку прошел, и теперь он вертелся в разные стороны и радостно поглядывал на ребят: вот, мол, Юлька-то наша какая! И страсть как хотелось ему, чтобы все знали, что он, Павлик, не кто-нибудь, не простой там ученик, как все, а Юлькин сосед и старый приятель. Его еще «Юлькин жених» называли когда-то. Эх, жаль, наверно, уже никто не помнит про это! Павлик подмигивал ребятам, кивал на учительницу, показывал на себя, но никто не понимал, отчего он крутится, никому не было дела до него — все слушали ответы, словно ничего удивительного не произошло. Но Павлик… Нет, он не мог успокоиться. Он жадно ловил Юлькин взгляд и нетерпеливо ждал, что она подойдет к нему, потреплет чубчик и, может быть, скажет: «А это вот Павлик Одинцов. Мы с ним большие друзья».
Но как он ни вертелся, как ни заглядывал в глаза учительницы, она не замечала его, словно его и не было здесь, и это становилось невыносимым. Павлик уже не слушал урока и сердито сопел. Беспокойная ревность закрадывалась в мальчишеское сердце.
И он добился своего: учительница заметила его. Она улыбнулась Павлику и вызвала к доске. Жарко краснея, он стоял у доски и не мог решить задачки, а задачка была куда уж проще. Ребята шептали, подсказывали, но он смотрел на чистые половицы, покрытые крошками мела, и ничего, ну
— Ну что ж, садись на место.
Павлик сидел, ничего не видя перед собой, и не слушал, как, брызгая мелом и объясняя, за него решал задачку его сосед по парте Колька Кожухов.
— Это мне пара пустяков, — довольно шепнул Колька, усаживаясь рядом, а Павлик вдруг ни с того ни с сего громко хлопнул крышкой парты.
— Ты чего мешаешь? — ткнула его в спину Зинка, сидевшая сзади.
Павлик обернулся и ловко смазал ей по шее.
— Юлия Михайловна! — Зинка подняла руку и встала, — Павлик Одинцов дерется.
Павлик развалился на парте и кривил в ухмылке губы.
— Одинцов! — сказала Юлия Михайловна. — За что ты бьешь ее?
Глаза у Павлика забегали, точно зверьки.
— А что? — спросил он вызывающе. — У ней, может, комар на шее сидел…
— Ой, врет он, Юлия Михайловна, никаких комаров нет, он просто лупцуете!!.
— Ну хорошо. Он больше не будет, — мягко, словно извиняясь за него, сказала учительница. — Продолжим урок.
Но Павлика как будто завели, и он уже не мог остановиться.
«Это она меня еще по дружбе так. А другого бы враз выставила», — подумал он и показал Зинке кулак.
Девочка опять подняла руку.
— Чего тебе?
— Одинцов стращает: как, мол, выйдем, он мне задает…
— Ну вот что, — сказала Юлия Михайловна, подходя к спорщикам. — Ты, Зина, пересядь, пожалуйста, к Одинцову а тебя, Кожухов, попрошу пересесть на ее место. Надеюсь, теперь вы поладите.
И странное дело: Зинка не стала возражать — она послушно пересела и даже покраснела от удовольствия, а Павлик, расставшись с дружком, с которым мечтал просидеть весь год, вдруг смертельно обиделся и ткнул изо всей силы свою новую соседку в бок. На этот раз Зинка почему-то даже не пикнула, а только, хихикнув, шлепнула его по руке, словно только и ждала, чтобы их посадили вместе.
— Опять, Одинцов? — удивилась Юлия Михайловна и чуть побледнела. — Ну что с тобой делать? Придется тебе оставить класс.
Павлика словно стукнули: он сидел и не верил. Может, ему показалось или он ослышался? Нет, Юлия Михайловна, быстро стуча каблучками, подошла, крепко взяла его за руку и повела из класса вон.
Он стоял за дверью, сопел и прислушивался, но урок шел как обычно, как будто ничего не произошло. Все сидели за партами, не шумели, не просили за Павлика, не возмущались несправедливостью, а глядели новой учительнице в рот, потому что теперь она сама им что-то оживленно рассказывала. Даже его лучший друг, Колька Кожухов, забыл о нем. Только одна Зинка таращила глаза на дверь. Но разве от этого легче? Он был вышвырнут, как нашкодивший щенок, и кем? Юлькой, своей соседкой, с которой так дружил! Все они, взрослые, только прикидываются, что дружат с ребятами, а на самом деле обманщики и предатели. Павлик терзался от горькой обиды.
Пришел Павлик домой и прямо с порога запустил ранец в угол. Подвернулся под ноги кот Рыжик — он поддел его носком и выбросил за дверь, как мяч.
— Ты чего разоряешься? — спросила мать, хлопотавшая у печи.
— Нам Юльку в школу прислали. Тоже нашлась учительница! Не пойду я больше в школу.
— Это что такое ты говоришь? Чем она тебе не угодила? Сколько училась, похвальную грамоту привезла, а тебе не нравится?
— Да ну ее!.. Я лучше в Пеструхинскую школу попрошусь.
— Ишь чего надумал!