Второй атт
Шрифт:
– Конечно, помню, – кивнул я.
– Этот ваш кузен мог нанять его, чтобы он отнял у миссис сумочку. Найти такого человека несложно. Но! – снова поднял палец инспектор. – Во-первых, такие услуги стоят дорого, денег у Кертиса нет, а в кредит тут не поверят. Во-вторых, этот подельник мог попросту взять и удрать с добычей, оставив нанимателя с разинутой варежкой. Гарантий-то никаких!
– Может, он так и попытался сделать? – не удержался я, хотя и опасался подвести Сирила под монастырь.
– Нет, – тут же ответил Пинкерсон. – Глядите, я тут нарисовал, кто как сидел. Потом расспросил
– Ну и что, а условные знаки отменили разве? – зачем-то уперся я.
– Не отменили, – с чувством глубокого удовлетворения сказал инспектор. – Да только я тот вагон весь излазил, со всех углов посмотрел. Чтоб подать этому типу условный знак, Кертису нужно было или высунуться в проход, или руку поднять над головой. А он ничего такого не делал. А вот дальше… – он выдержал паузу, – начинается самое интересное. Где все это случилось, помните?
Я подумал, и до меня дошло:
– Тоннель!
– Именно! У меня вот тут расписано… Поезд перед тоннелем замедляет ход. Точно в тот момент верзила встал и пошел по проходу. Там быстро не проберешься, сами знаете, баулы, чемоданы… Но до миссис он дошел именно тогда, когда поезд въехал в тоннель!
– Чтобы ограбить ее в темноте и сбежать!
– Ну разумеется!
– Только миссис Флип слишком крепко сжимала сумочку, и одним рывком ее выхватить не получилось, – продолжил я, понимая, что инспектор в совершенстве овладел дедуктивным методом. – Сумочка открылась, драгоценности рассыпались, грабитель поспешил сбежать, и это ему удалось, так? Но отчего же все-таки умерла бедная женщина? Не от испуга же! Насколько я успел узнать ее характер, она бы скорее прибила негодяя той же самой сумочкой…
– Выясним, – сказал довольный Пинкерсон. – Собственно, я не закончил с подозреваемыми.
– Кто еще? – деловито осведомился я. Занятие было увлекательным.
– Ну компаньонка, кто ж еще! – фыркнул инспектор.
– Хм… – Я нахмурился, вспомнив о том, что тоже подозревал эту особу. Значит, мыслили мы с Пинкерсоном схожим образом.
Лично я мисс Пайплс не знал, видел несколько раз издали. На редкость бесцветная особа, а мистер Флип охарактеризовал ее, мягко говоря, не самым лестным образом. Именно это я и выложил Пинкерсону.
– Ага, – сказал он. – Только она-то наверняка знала про драгоценности. И яду в еду она могла насыпать. А еще, мистер Кин, гляньте-ка на схему…
Я присмотрелся.
– Она сидела лицом к тому верзиле… как раз наискось! Так выходит, она могла подать знак?
– Могла, – хмыкнул Пинкерсон. – Что странного, если девушка вдруг поднимет руку, чтоб поправить шляпку? Это домыслы, конечно, но ничего невероятного я тут не вижу.
– Только доказательств нет, – напомнил я, – если только она сама не сознается. А так – и она под подозрением, и Сирил. Потому как даже если нет доказательств его вины, то и обратных доказательств тоже нет. К суду
– Ага, это все и осложняет, – вздохнул инспектор. – Давить на компаньонку я не могу, она начинает рыдать. Кузен ваш выложил мне все, о чем я спрашивал, и даже немного больше, но он тип скользкий, мог и наврать. Вот и выходит, что без результатов вскрытия я топчусь на одном месте!
– Сочувствую, – искренне сказал я и вдруг вспомнил одну мысль. – Скажите, а из драгоценностей ничего не пропало? Сирил сказал, что их по всему вагону собирали, что-то могло – как там говорится? – прилипнуть у кого-то к рукам.
– Соображаете, мистер Кин! – довольно улыбнулся он. – Проверяли по описи. И правда, кое-что, как вы сказали, к рукам прилипло, но все это вернули владельцу. Ну бусы еще жемчужные рассыпались, не знаю, может, нескольких бусинок и недосчитались. Это из дорогого.
– А что, у миссис Флип были и дешевые украшения? – неловко пошутил я.
– Ага, – ответил Пинкерсон. – Было. Одно. Сейчас… – Он покопался в записях и нашел огрызок чуть ли не оберточной бумаги с характерными жирными пятнами. – Вот описание. Подвеска размером примерно полтора дюйма, в виде изогнувшей спину кошки. Сделана из алюминия, глаза кошки из нефрита.
– Из алюминия? – удивился я. – Что за странная причуда!
– А-а-а… – Он махнул рукой. – Не поверите, по этой безделице мистер Флип убивается сильнее, чем по жемчугам! Говорит, это первое украшение, которое он жене купил на заработанные деньги. Тогда мода такая была, из алюминия побрякушки делать…
– Точно, – вспомнил я. У тетушки тоже что-то подобное имелось, брошка, кажется. – Алюминий в те годы был редкостью… Хм, а неплохо, значит, мистер Флип подзаработал, раз купил жене такую вещь!
– Ну, это дело десятое, главное, что подвеску мы не нашли, – сказал инспектор. – Может, в щель какую завалилась, не разбирать же вагон по кусочкам!
– Интересно, зачем она везла с собой такую вещь? – подумал я вслух. – Вряд ли она собиралась в ней покорять австралийские салоны!
– Мистер Флип говорит, жена всегда ее с собой носила, на удачу, что ли, – проинформировал Пинкерсон.
– Ах вон оно что… Понятно…
– Собственно, это все, мистер Кин, – сказал инспектор, подравнивая стопку разнокалиберных бумажек. – Теперь кто кого переупрямит – или я Флипа, или… А, все равно я упрямее!
Я невольно засмеялся: сейчас малорослый Пинкерсон напоминал не галчонка, а фокстерьера, вцепившегося в чью-то лодыжку. А кусаются фокстерьеры очень и очень больно, и отбиться от них крайне сложно!
– Ну что ж, спасибо, что уделили время для беседы, – сказал я, поднимаясь. – Пожалуй, мне пора.
– Ага, – ответил он. Светскими манерами инспектор похвастаться не мог. – И всыпьте там вашему кузену, чтоб пастора не пугал больше. А то мне только вот еще привидений не хватало!
– Непременно всыплю, – улыбнулся я и хотел было откланяться, как вдруг Пинкерсон окликнул: