Второй фронт
Шрифт:
— Что удалось выяснить по этому Демину?
Чуть помедлив, нарком честно ответил:
— Ничего.
— Что можете сказать по этому поводу? — нахмурив брови, поинтересовался Сталин. Ему не понравился ответ.
— Наши специалисты осмотрели удостоверения и карточку-пропуск. По первым: выданы они все хоть и в разные дни, но только через две недели. В августе. То есть должны были их выдать. Дальше. Неизвестный материал и составление. Если удостоверения стандартные, то неизвестно какой аппаратурой нанесены рисунки и это непонятная картинка с символикой СССР.
— Но возможно? — уточнил Сталин.
— Возможно, раз сделали, но не наш уровень, товарищ Сталин.
— Что с пропуском?
— Такая же картинка с гербом, но заплавленная в непонятный материал, что-то вроде пластика, как сказали специалисты. Вот их отчет, — передал нарком справку.
— Следы нагрева?
— Запаяна, — кивнул Берия: — Судя по застежке на пропуске, она открыто крепится на форму, чтобы охрана могла видеть, кого пропускает. Вопрос у специалистов только к этим странным рисункам в виде вертикальных черточек, на всех документах. Как вы видите их много, они короткие, но разной толщины. По словам специалистов, все они разные, совпадения почти нет.
Сталин с интересом осмотрел на удостоверениях штрих-коды, после последовал очередной вопрос:
— Что с фотографиями?
— Цветные, очень хорошего качества, которое нам недоступно, но если мы их видим, значит сделать такие возможно.
— Поучается, товарищ Берия, Демин все-таки не наш человек?
— Получается так, товарищ Сталин. Сделать подобные документы в СССР невозможно. Встает вопрос, зачем привлекать к себе подобное внимание, если с подобными специалистами можно получить удостоверения любого качества? Один из специалистов после долгого изучения удостоверения майора госбезопасности высказал предположение, что оно было поточным. То есть одно из множества, люди, что сделали его, уже набили руку. В общем, эти удостоверения не в единичном экземпляре.
Сталин на некоторое время задумался. Через некоторое время он очнулся от раздумий и обратился к Гоголеву:
— Сегодня ночью вы вылетаете на 'Свободную землю'. Задача узнать кто такой этот Демин.
— Как мне представиться?
— Он вас знает, именно так он сказал. Расскажите ему о нашем разговоре, пусть сообщит кто он откуда, в противном случае наше сотрудничество будет закончено. А официально вы вылетаете на награждение полковника Демина орденом Ленина. Приказ подготовлен. Так же на вас, награждение остального командного и личного состава группировки…
Повесив фуражку на гвоздь, вбитый в один подпоров землянки, и отмахнувшись от дежурного командира, я подошёл к столу, заваленному картами, и отрывисто спросил:
— Какие потери?
Один из присланных с 'Большой земли' старших командиров, которого мы поставили командовать батальоном, хотя по званию мог получить полк, отличился. Несмотря на строгий приказ, решил проявить себя встречной атаке. Подвиг соседней бригады, когда бойцы на плечах солдат Вермахта ворвались на позиции противника и не только смогли удержать их
Так этот майор, решил во время атаки, ударить в штыки, чтобы свалить первый вал и опрокинув наступающих ворваться во вражеские позиции. В принципе он неплохо подготовил и продумал операцию, беда в том, что он не оповестил штаб, что и привело к трагическим результатам, его не поддержала артиллерия, кроме закрепленной батареи. В приказах на прикрытие не было ни слова, они только и смогли, что подавить выявленные огневые точки.
— От батальона остались рожки на ножки. От списочного состава едва тридцать процентов. Дыру пришлось закрывать батальоном резервного полка.
Прикрыв глаза, я крепко сжал от злости кулаки. Подстава была крепкая.
— Майора под трибунал! Заслужил сволочь.
— Расстрел?
— Какой на хрен расстрел?! У нас что, в штрафротах людей много?.. До третьей крови, — добавил я, уже успокаиваясь. Сказанное означало, что только после третьего ранения бывший майор мог получить амнистию и новое звание, майором ему теперь уже не быть, лейтенантом, максимум.
— Есть. Товарищ полковник, тут последним рейсом прибыл представитель Ставки Главнокомандующего, — указал Иванов на стоявшего за моей спиной, и с интересом слушавшего командира. Стоял он в тени, хоть его фигура мне не сразу показалась знакомой, узнал я его только сейчас.
— Гоголев? — удивился я, посмотрев на петлицы, покачал головой: — Еще майор?
— Не помню, что бы мы были знакомы. Хотя Мартынов сообщил, что это Я вас познакомил.
Посмотрев на командиров штаба, которые с интересом к нам прислушивались, я задумчиво повернулся к Гоголеву.
— Мы сейчас в таком положении, что не до дискуссий, — повернувшись к Иванову, спросил: — Реальный срок, сколько мы продержимся?
— Если судить по запасам боеприпасов и продовольствия, то месяца два точно. По людским резервам недели две, это максимум.
— Пока мы сдерживаем транспортный поток, наши подготавливают оборону и стабилизируют фронт, — задумчиво протянул я.
Мы не только держали транспортный поток тут, но и изрядно ночными налетами на станции, да и просто на железнодорожные пути, сдерживали объездные дороги. Не все, но хоть до тех до которых дотянуться могли. Ночники у нас молодцы, работают как звери, набирая немалый опыт ночных полетов.
— Вы хотели узнать, кто я и откуда? — обратился к Гоголеву. То, что нас слушает весь штаб, я не обратил никакого внимания.
— Я прилетел награждать участников последних боев, но и это тоже одно из моих дел, — честно ответил Серега.
— Награждение?
— Да, со мной более трехсот орденов и пятисот медалей.
— Хорошо, после награждения пообщаемся. Товарищ полковник, — обратился я к Иванову, — завтра с утра, часикам к шести, мне будут нужны три шинели, вещмешки с продовольствием на три дня и три автомата с боекомплектом.
— Будет сделано, — удивленно козырнул Иванов.