Второй фронт
Шрифт:
— Мы где?! — крутясь, спросил-выкрикнул Гоголев.
— Где-где, в загробном мире. В СССР конечно, где же еще?
Это я сразу определил по пролетевшему самолёту. Я конечно не эксперт в авиатехнике, но это явно был МиГ-21, с его тупым носом. Я уже успел одеться, застегнув шинель накинул
Оказались мы у придорожной посадки, рядом шла гравийка, и посадка была от наносов снега.
— О, 'ишачок'. Значит все правильно, — пробормотал я, вглядываясь в пролетевший самолет. Видимо рядом был аэродром, раз тут часто летают.
Больше нигде, кроме как в моем мире подобной технике не встретишь, так что я спокойно, посмотрев на одевающегося Гоголева, сержант уже стоял рядом одетый строго по форме, произнес:
— Ну что, пошли?
Удалиться от посадки мы успели метров на четыреста, когда, наконец, Гоголев прорвался. Взведя затвор автомат, он холодно произнес:
— Требую ответа сейчас!
— Вот неймётся все тебе Серега, сколько тебя знаю, ты всегда последователен и спокоен. Трудно вывести из себя. Сейчас-то, что на тебя нашло?
— А ты оглянись, погода не показалось странной? — несколько язвительно поинтересовался он.
— Извини Серёг. Не могу сказать. Слово дал.
— Всё-таки я требуя ответа сейчас, — напряженно сказал Гоголев. Успенский занял позицию посередине, нейтралитета.
Я его взял то только из-за того, что предвидел реакцию Сереги, да и умения Успенского спокойным тоном и определенной мимикой гасить любые конфликты, тоже могли пригодиться.
—
Гоголев после короткого колебания повесил автомат на плечо, но все равно был на стороже.
— Что-то мне эта машина не нравиться, — пробормотал я.
— Немецкая?
— Да нет, не незнакомая, наверное, за бугром закупили, сейчас по местным дорогая какие только калымаги не ездят.
Около нас остановился явно военный, и явно командирский вездеход, на вроде нашего 'уазика', только побольше. Звезда на боку немного успокоила меня.
— Майор госбезопасности Демин! Проводите нас к вашему командиру, — приказал я, как только сидевшие в ней военные покинули машину.
— Раський?
— Киргизы что ли? — удивился я, только сейчас поняв, что они не в нашей форме и с непонятными знаками различия.
На нас наставили явные 'Калаши' и что-то залопотали по-своему.
— Китайцы! — ахнул я и тут же под мат Гоголева крикнул: — Не стрелять, опустить оружие!
Тут же началась свалка. Пятеро китайцев врубились в нас, размахивая автоматами, слышался мат Успенского и Гоголева. Моя попытка разнять их крича, чтобы не стреляли, сразу же погасла после удара прикладом 'Калаша' по голове. Последней мыслью было:
'Зря автоматы немецкие взяли!' — после чего отрубился.
Конец второй книги.
Библиотека Knizhkoff