Второй шанс
Шрифт:
Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Нужно спокойствие и только спокойствие, как советовал герой из одного старого мультфильма. Дышу часто.
— Чего, паровоз, скоро станция?! — щелкает у меня перед носом пальцами Виталик. — Чудо ты мое, иди к Олечке, она тебя быстро намарафетит! — толкает он меня в нужном направлении. Я, словно под гипнозом, тихо киваю и иду своей дорогой. — Так, — хлопает тем временем в ладоши парнишка. — всем за работу, никакого отдыха, ленивые задницы!
— Чего, пристает? — подкалывает меня тем временем Килен, который видел все то, что происходило со мной ранее. Я сижу в кресле. Передо мной бегает и
— Переживу, — поглядывая, отвечаю я ему.
— Готова к сегодняшней съемке? — становится серьезным Килен.
— Да, — без толики сомнения отвечаю я ему.
— Приступаем к съемке! — кричит режиссер. Тут же рядом со мной возникает Виталик и едва не отрывая мне руку, тянет на площадку:
— Все, кисуль, пора работать, а не ваньку валять! Идем уже!
— Иду, — быстро соглашаюсь я с ним и он отпускает мою руку.
Сегодня сцена у воды.
На мне одет сарафан цвета сливок, который едва достает мне до колен и сандалии белого цвета с тонкими ремешками. Они опоясывают мою ногу, словно виноградные лозы. Волосы во собраны сзади зажимом и выпущены несколько прядок, которые приводит в беспокойство ветер.
От воды прохладно и я ежусь. Здесь, на камнях, стоит палатка и разведен небольшой костер. У палатки сидит мой партнер-модель, который одет в шорты и рубашку. Пуговицы ее расстегнуты наполовину, а рукава закатаны до локтей.
Я подхожу в нему и присаживаюсь рядом.
По сценарию, мы должны обниматься и постепенно опуститься на спины, не прекращая держать друг друга в объятиях. Парень приобнимает меня, я придвигаюсь к нему навстречу.
— Начали! — слышу я крик режиссера.
Парень начинает меня обнимать. Он нежно гладить кончиками пальцев мою шею и едва ощутимо касается губами мочек моих ушей. Он зарывает свои пальцы в мои волосы. Мне приходится отстраниться. В пылу азарта он может ненароком стянуть с меня парик. Он понимает это по другому и опускает руки на мою спину, пододвигая меня к себе. Я обнимаю его за шею и кладу голову ему на грудь. Мы постепенно начинаем опускаться вниз, он бережно поддерживает меня своей рукой. Я чувствую его заботу о себе.
— Снято! — кричит режиссер.
Я открываю глаза.
Оказывается, они были закрыты. Я не помню того момента, когда закрыла их. Мой партнер улыбается мне.
— Было классно. Саша, — протягивает он мне руку.
— Вале…кхм, Варя, — исправляюсь я, спешно пожимая руку парня. Улыбка его становится еще шире и лучезарнее. — Ну, что, как прошло…? — спрашиваю я, вставая и поворачиваясь к режиссеру. И тут я натыкаюсь взглядом на фигуру Ромы, что стоит, застыв, у дальнего дерева и смотрит в монитор.
Он мотает головой и что-то беззвучно говорит.
Я осторожно подбираюсь к нему. Он не замечает меня или не хочет этого делать.
— Рома?! С тобой все в порядке?
— Что? — вскидывает он голову, ошарашенно глядя на меня. — Кто автор этой затеи?! Это шутка такая?! Кто это?! Кто все решил перекроить?! Это не смешно! — в его глазах толстой коркой льда застывает гнев. Он на грани.
— Тебе не нравится? Что именно? Клип идет по задумке. Ничего не изменено. В центре сюжета — молодые влюбленные, которые вынужденны расстаться друг с другом, но благодаря курорту, возвращаются сюда и вновь встречаются друг с другом.
— Не знаю, — обхватывает руками голову. — Словно, кто-то хочет свести меня с ума, подкидывая картинки из моего прошлого! Я ничего не понимаю. Ты, — смотрит он на меня полубезумным взглядом. — не должна же была сниматься в клипе. Так почему ты снимаешься? Ты на нее очень похожа! Если бы я не знал, что ее нет в живых, то очень сильно бы сомневался в том, что наше первое знакомство состоялось тогда, на вечере.
— О чем ты? — пугаюсь я его напористости. Он должен страдать и переживать те кошмары из прошлого, как и я, но он не должен узнавать кто я есть на самом деле.
— Хочешь узнать? Идем! — берет он меня за руку и ведет вверх по тропинке.
— Куда?
— Ты, помнится, задавала вопросы мне о названии курорта и что значит все это для меня. Идем, я расскажу! — тянет меня за собой Рома. Я следую за ним.
Мы поднимаемся наверх и только здесь Рома замедляет свой шаг и отпускает мою руку. Я облегченно потираю запястье. На нем отпечатки пальцев Ромы, но он этого не замечает. Он не прекращает ходить взад-вперед.
Наконец он останавливается и опускается прямо на траву. Я опускаюсь рядом с ним.
— Три с половиной года назад я отдыхал в этих местах с друзьями, — начинает он. Я закусываю губу. Я знаю то, о чем он хочет мне поведать. — мы также, как и в клипе, разбили палатку у берега реки и не о чем не задумываясь, проводили дни, пока…
Я хватаю ртом воздух, который, кажется, не доходит до моих легких.
— Пока что? — заставляю я себя произнести этот вопрос. Он поворачивается ко мне и, невесело ухмыляясь, продолжает:
— Пока, однажды, я не встретил в лесу, недалеко у лагеря, девушку в платье невесты. Она пряталась от своего жениха и его дружков. Ее звали — Валерия. Лера, — медленно, на распев произносит мое имя Рома, смакуя каждую букву. По моему телу проходит разряд. — Она была прекрасна и очень похожа на тебя. Только, — продолжает Рома, не замечая, что меня трясет и это совсем не от холода. — ее волосы были шоколадного оттенка, молочного шоколада и они были длинными и чуть-чуть волнистыми. И еще, — глядит теперь мне прямо в глаза Рома.
— Что? — шепотом спрашиваю я у него.
— Ее глаза, — так же тихо отзывается он. — Они были испуганными и такими беззащитными, а твои… они излучают уверенность и какую-то холодность, что ли… — задумывается над своим ответом Рома.
Холодность? А раньше, значит, беззащитность! Я опускаю глаза книзу и пытаюсь разобраться с тем, что творится у меня внутри.
Может, именно, поэтому, мне так легко удалось обмануть Рому? Именно, поэтому, он не узнал меня? Я изменилась? Настолько сильно изменилась?
— Тебе нехорошо? — с опаской спрашивает меня Рома, возвращая в реальность. Я отрицательно мотаю головой и прошу продолжить его свой рассказ. — Ладно, — соглашается он. — Так, вот, Лера сказала, что ее против воли хочет женить на себе один из местных влиятельных людей. Его звали Шахрукх. — у меня переворачивается все внутри, лишь от одного имени этого человека. Я нервно сглатываю. — Он страшный человек. И я вызвался помочь ей. А как же иначе?! — спрашивает сам у себя Рома. — Она была такой нежной, словно цветок, что остался без солнца и тепла. Мы договорились с ней, что я помогу ей добраться до города.