Вторжение
Шрифт:
Он огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться, куда им дальше идти, и увидел, что паника началась в другой стороне, в том туннеле, который был на уровень ниже восточного. Обезумевшая толпа с криками бежала оттуда к эскалаторам, сливаясь с основной массой.
Внутри у него все похолодело от страха. Неизвестность пугала. Он хотел знать, что происходит в туннелях.
– Мы не должны останавливаться. Пошли к восточному туннелю. Дили стоял, прислонившись спиной к гладкой, выложенной желтым кафелем стене. Он еле держался на ногах. Его плотная фигура клонилась вперед. Калвер
– Как вы думаете, Дили, обесточена ли сеть? – тревожно спросил Калвер.
– Думаю, что да. Вы ведь сказали, что горит только аварийное освещение. А это значит, что основная линия отключена. Поезда на станции есть?
– Нет.
– Возможно, они стоят в туннелях. Я думаю, что, вероятнее всего, все обесточено.
– Вы думаете, – раздраженно сказал Калвер, – а я все же предлагаю идти между рельсами и соблюдать максимальную осторожность.
– Хорошо. Ведите меня к входу в туннель, к левому, восточному. Мы пойдем вдоль линии.
Калвер в последний раз попытался остановить его.
– Я все же не уверен, что мы поступаем правильно. Люди, бегущие из туннелей, чем-то смертельно напуганы.
– И все-таки нам придется пройти через это. У нас нет выбора.
– Я еще не сказал вам, что люди бежали и с другой платформы, с той, что ниже этой. Значит, в западном туннеле произошло то же самое. Как вы это объясните?
– Я не собираюсь объяснять что-либо, у нас просто нет выбора: мы должны найти убежище, – упрямо повторил Дили.
– Мы можем остаться здесь, – попытался возразить Калвер. – Здесь достаточно глубоко, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Нет, это не совсем так. Туннели негерметичны. Радиация проникает сюда сквозь отверстия для коммуникаций, вентиляционные шахты, сквозь щели между панелями перекрытий.
– Вы всегда были таким пессимистом?
– Извините, но изображать оптимизм в таких обстоятельствах глупо. Если мы хотим выжить, нужно исходить из наихудших вариантов сложившейся ситуации.
“У этого парня железная логика, – подумал Калвер. – Его не переспоришь”.
– Ладно. Как далеко от входа в туннель ваше убежище?
– Восемьсот – девятьсот ярдов. Я думаю, что мы довольно скоро туда доберемся.
– Ну хорошо. Тогда вперед.
Калвер в последний раз с сомнением и опаской взглянул в сторону круглого проема арки, ведущего в темный туннель. Подойдя к краю платформы, он посветил фонарем в темноту.
– Похоже, там ничего нет.
– Ну разумеется, – стараясь успокоить его, сказал Дили. – Даже если там что-то и было, то эти обезумевшие толпы народа распугали бы что угодно... или кого угодно.
– Ну что ж, будем надеяться, что вы правы.
Дили потер руками веки.
– Как ваши глаза? – спросил Калвер.
– Ужасно болят. Но все же не так, как раньше. И жжение немного уменьшилось.
Калвер направил луч света прямо ему в лицо.
– Вы что-нибудь видите?
Дили моргнул несколько раз подряд.
– Нет. Но боль почему-то усилилась. Вы направили на меня свет?
– Прямо в зрачки.
Калвер подумал, что это сообщение обрадует Дили.
– Да? – с сомнением переспросил тот. – Вряд ли это имеет какое-то значение.
– Я вижу, вы будете верны своему пессимизму при любых обстоятельствах. Держитесь за мое плечо правой рукой, а левым плечом прижимайтесь к стене. Мы спускаемся вниз.
Воздух в туннеле был прохладный и влажный. Слабые огни аварийного освещения уходили в темноту. В их тусклом свете Калвер едва видел идущего рядом Дили. У Калвера было такое ощущение, что они погружаются в какую-то зловещую пустоту, которая сама по себе таила угрозу. Возможно, ощущение это усиливала неестественная тишина, царившая в туннеле. После какофонии безумных звуков, которые сопровождали его от первого всхлипа сирены до последних криков на платформе метро, тишина эта пугала. Нервы были напряжены до предела. Ему казалось, что он чувствует чье-то невидимое присутствие совсем рядом, чьи-то глаза, наблюдающие за каждым его движением, чьи-то уши, прислушивающиеся к его шагам. Наверное, это действительно нервы.
Туннель слегка изгибался. Цепочка тусклых огней аварийного освещения исчезла за поворотом. Не видно уже было и света с платформы за спиной. Они оказались в полной изоляции – в темноте, в тишине, лишь их шаги отдавались гулким эхом под арочным сводом туннеля.
Калвер заметил в стене справа какие-то проемы. Он посветил туда фонарем.
– Я вижу еще один туннель.
Голос его прозвучал неестественно громко.
– Это, наверное, западный. Посветите еще раз направо. Мне не хотелось бы, чтобы мы пропустили убежище.
Калвер почувствовал, что Дили навалился на него всем своим телом, и понял, что тот близок к обмороку. Наверное, помимо всего прочего, он обессилел от жуткой боли в глазах. А сделанное Калвером предположение, что он ослеп неокончательно, видно, не слишком подбодрило его. Калвер опять подумал, кто же на самом деле этот Дили и откуда ему известно о спецубежище, и что это вообще значит – работает на правительство. Быть может, он...
Его мысль прервал какой-то странный шум, раздавшийся в темноте, прямо перед ними. Он никак не мог понять, что напоминает ему этот звук. Но почему-то похолодел от страха.
– Почему вы остановились? – спросил Дили и крепко, до боли сжал руку Калвера.
Видно, тревога Калвера передалась ему.
– Мне показалось... Я что-то слышу, какой-то странный звук.
– А вы что-нибудь видите?
Калвер осветил туннель фонарем.
– Нет, ничего.
– Тогда пошли быстрее.
И, несмотря на безумную усталость, они ускорили шаг. Нервы были на пределе, и внезапное ужасное предчувствие овладело обоими. Хотя казалось, что могло быть страшнее того, что им уже довелось пережить. Калвер лихорадочно искал дверь в убежище. Ему казалось, что если он сейчас же не найдет эту дверь, то сойдет с ума. В стене было полно проемов, но заветной двери он все еще не видел, хотя она должна быть где-то совсем рядом. Они прошли не больше восьмисот ярдов, а казалось, что восемь миль. Господи, помоги поскорее найти эту дверь!