Вторжение
Шрифт:
— … Они занимаются ЭТИМ? — заржал Акулов.
— Злые вы, — чуть кокетливо сказала Вера, выходя из дежурки. В дверях они с Володей встретились глазами. Теперь он был рад, что решил заскочить в дежурку перед уходом.
Гончар скептически наблюдал за Володей.
— Ничего не выгорит.
— Что? Ты о чем?
— А то я не вижу, как ты на следачку пялишься нашу.
— Давай громче, шеф на втором еще не слышит! — буркнул Володя.
— За ней половина отдела увивается, — сообщил Гончар. — А еще на нее вроде нач СО глаз положил. Так что… Сам понимаешь, лейтенант.
Володю
— Да плевать, — буркнул он. — Ладно, бывайте.
Он подхватил сумку и двинулся к выходу из участка. На крыльце толпились сотрудники, обсуждая главную тему для отдела на протяжении последних шести месяцев — строительство нового здания ОВД.
— Уже неделя, и никого!
— Ага, уроды, хоть бы одного рабочего прислали для приличия.
— Заморозили они что ли?
— Обещали через год достроить.
— Какой год? Там и конь не валялся!
— В местной брехушке писали, типа из бюджета мало выделили, — сказал Володя, пожимая им руки. — Через месяц вроде начнут строительство по-настоящему.
— Да они полгода уже это говорят, Вован! Верь им.
— Разворовали уже все, уроды…
— Они начнут шевелиться, только когда наша халупа развалится. Вот тогда резко и бабки найдутся, и вообще!
Предмет обсуждения был прямо напротив ОВД. Это должно быть длинное, в целых четыре этажа, современное здание, где разместилась бы вся городская и районная полиция, со всеми подразделениями — начиная от руководства и заканчивая ГИБДД и ФМС. Но сейчас напротив отдела виднелась лишь огороженная площадка с залитым фундаментом и груда кирпичей и бетонных плит. Причина строительства нового здания заключалась не только в тесноте старого. Сейчас ОВД располагался в двухэтажном строении дореволюционной постройки, тесном, с гнилой проводкой, подтекающей канализацией и обваливающейся штукатуркой.
Володя добрался до своего мотоцикла. Там его догнал Маржанов.
— Я специально эту тему начал, чтоб ты перед девчонкой хохму выдал, — довольно доложил он. Володя усмехнулся:
— Да, что б я без тебя делал.
— Ты куда сейчас? Может, это, посидим где-нибудь?
— Не, Гулнар, не сегодня. Устал я.
— Что там батя? Все бухает?
Об этом Володя хотел говорить еще меньше. Чтобы не отвечать, он уселся з руль и нацепил шлем.
— Тебя подбросить?
Буров вернулся домой только к восьми вечера. Громыхая пакетом, в котором лежали только что купленные бутылки с холодным пока еще пивом, он вышел из машины, которую бросил у ворот. Дверь в дом была открыта.
— Ты дома?
Ответа не было. Буров сгрузил бутылки в холодильник, после чего заглянул в гостиную и в комнату сына. Никого не было.
Буров отправился на задний двор. Когда-то здесь был огород. Когда-то, когда Наташа была жива. Последние годы здесь росла лишь трава. Зато сын устроил себе на заднем дворе импровизированный спортзал под открытым небом. Из двух вкопанных в землю бревен и куска арматуры соорудил турник. Из груды старых и лысых покрышек — тренажер для отработки силы удара — сын колотил по
Бурова-младшего он застал за тренировкой. Стоя спиной к нему и не замечая отца, он выжимал вверх две тяжелые, каждая в полтора пуда, чугунные гири.
Буров закурил, наблюдая за сыном. Раз. Два. Три. Четыре… После 15 повторов сын опустил железо. Гири ухнули, падая в рыхлую землю.
— Неплохо, — сказал Буров. — Только при жиме держать надо правильно. Техника тоже важна. Я ж тебе показывал.
Володя обернулся. По его лицу тек пот.
— Давно ты здесь?
Буров пожал плечами. Обычная ситуация: они вдвоем — а говорить им, по большому счету, не о чем. Натянутость между отцом и сыном увеличивалась с каждым годом.
Володя подошел к турнику. Покосился на отца.
— Нашли Барыгу?
— Нет.
— А те двое что говорят? Второго отловили?
— Вечером нарисовался. Он все подтвердил. Пришли, там бардак. Этот встал на шухере, тот стал искать наркоту… В обезьянник его засунул. Ломка начнется, — посмотрим, что запоет.
— Это не они, бать, — сказал Володя.
— Что?
— Ты видел диван? Там сила удара мощная была. Эти торчки на такое не способны. Ну и плюс на хате только кухонные ножи. Старые и тонкие. Сломались бы. А у торчка, которого мы приняли, ножа вообще не было. Ну и плюс у него на кармане были бабки. Они на самом деле пришли купить наркоту. Это кто-то другой был.
Буров нахмурился. Володя сказал очевидные и самому Бурову вещи. Но Буров не хотел, чтобы сын учил его уму-разуму.
— Может быть, — буркнул он, пожалев, что вышел во двор.
— Я сегодня на семейном скандале работал, — помедлив, добавил Володя. — Там участковый был, Жданов. Барыга же с его территории. Так вот Жданов говорит, что Барыгу несколько дней вообще никто не видел. Там что-то не так.
— Ну и что?
Володя хмуро покосился на отца.
— Тебе вообще не интересно, да?
Буров почувствовал волну раздражения, которая накатывала весь день, но оформилась окончательно лишь сейчас.
— На мне и без этих гребаных торчков три грабежа висят, износ и эти долбанные кражи из гаражей, — сухо проворчал он.
— Это твоя работа, — вдруг зло парировал Володя. — Если тебя от нее так тошнит, просто не занимайся этим. Ушел бы на пенсию и не мучал никого. Ни себя, ни других.
Буров готов был обматерить сына, но сдержался.
— Посмотрим на тебя лет через десять, умник, — буркнул он и, развернувшись, скрылся в доме. Володя горячо крикнул ему вслед:
— Я не буду таким, как ты, через десять лет, понял?
Но Буров уже ушел. Сжав зубы, Володя посмотрел на турник. Злость на спивающегося и безразличного ко всему отца часто выручала его на тренировках. Прыгнув, Володя схватился за перекладину и принялся подтягиваться.
28 раз. Буров не мог подтянуться столько никогда. Глядя на сына в окно, Буров не мог признать — Володя в шикарной спортивной форме. Молодец, мелькнуло в голове. А каким слабым пацан был в детстве… До того, как решил пойти в правоохранители.