Вторжение
Шрифт:
— Облачные озера, — сказал Роги. — Когда приедешь в следующий раз, обязательно сходим к ним.
— Правда?! — обрадовался Дени и стал внимательно рассматривать скалы прямо под уступом. — А что это за камни… Желтые какие-то…
— Желтой краской отмечают маршрут. Такие камни везде есть, следи за ними — и никогда не заблудишься. На высокогорье тропы совсем не такие, как в лесу. Почти все они пролегают по голому камню.
Дени полюбопытствовал, виден ли отсюда Берлин, и повернулся на север. Ну, конечно, виден: вон дымки тянутся из труб целлюлозно-бумажной фабрики в долине Андроскоггина. Воздух был так прозрачен,
— Смотри, еще туристы. — Дени указал на группу людей, движущуюся вдоль железной дороги. Невольно прибегая к помощи ясновидения, он увеличил в уме крохотные фигурки.
—… восемнадцать, девятнадцать, двадцать… Двадцать три человека.
— Да здесь полно туристов. Вон та тропа ведет к Клею, Джефферсону и Адамсу. И на каждой горе в нескольких местах есть альпийские приюты.
Дени прикрыл глаза от солнца, поежился на пронизывающем ветру и вдруг ахнул, обдав мозг Роги волной ужаса.
— Дени! Что с тобой?
Цепочка людей уже скрылась за каким-то выступом, а Дени все еще тыкал посиневшим пальчиком в ту сторону. Первоначальный умственный образ он увеличил до невероятных размеров.
— Дядя Роги… там… впереди… женщина… Я ее слышу.
— Что?!
От избытка чувств мальчик расплакался.
— Я слышу ее ум! Она такая же, как мы! Только ее проекции очень слабы, я не все улавливаю.
Он смахнул слезы и снова поежился. Роги быстро сдернул меховую куртку и укутал племянника. Опустился перед ним на колени, совсем не чувствуя жестких оледенелых камней, оттого что в сердце вспыхнула горячая надежда.
— Успокойся, Дени. Попробуй сосредоточиться и помоги мне услышать то, что слышишь ты. — Он обнял мальчика и закрыл глаза.
О Боже!
Напевает мелодию без слов, какой-то классический фрагмент — Роги не смог определить откуда. Но что-то очень веселое. Изредка поверх музыки сверкают мысли — точно паутинки на солнце.
Ответили… они ответили… никаких сомнений… пусть другие не верят, но… они ответили…
Отчетливые звуковые волны и образ, нарисованный ясновидением, погасли, как только женщина снова скрылась за каменной складкой, но в памяти живее всего сохранилось то первое, колышимое ветром видение, и когда бы он ни думал о ней — до или после того, как потерял навсегда, — первое место в мыслях занимало именно оно. Волевые черты лица (красивой в традиционном смысле ее не назовешь, но очень эффектна), смуглая кожа, светло-голубые глаза с серебряным отливом, блистательная — о Боже, вот где моя погибель! — улыбка, отразившая всю глубину внутреннего ликования, белокурые с рыжинкой волосы под зеленой шерстяной шапочкой, сильное стройное тело.
Дени вырвался у него из рук.
— Дядя Роги, а как же ты без куртки?! Простудишься ведь!
Он пришел в себя. Туристы были все еще вне поля зрения. Дени поднял к нему взволнованное, залитое слезами лицо.
— Эта женщина… — с трудом выговорил Роги. — Ты уверен, что именно она излучает мелодию и телепатическую речь?
— Конечно! Она такая же… Хотя нет, погоди! Она себя не контролирует. Потому что не знает, наверно, ей не с кем было поговорить мысленно. И все-таки, дядя Роги, мы не одни…
— Надо же, чтобы именно она, — прошептал Роги. — C'est un miracle. Un vrai miracle note 35 .
Эхом
Quand le coup de foudre frappe…
Паровоз дал три гудка.
— Ох, нет! — воскликнул мальчик. — Неужели мы так и уедем от нее?
Роги подхватил его на руки.
— Они будут здесь через полчаса. Мы их подождем.
— А поезд?
— Поедем следующим.
Note35
Это чудо. Настоящее чудо (франц.).
Пьяный от счастья, Роги ступал по холодным камням. Только сейчас он понял, что имела в виду Солнышко. Если молния сверкнет, человек не ведает никакой логики и не в силах защищаться. Чудо открытия родственного ума растворилось в другом великом чуде. Он даже не сразу осмыслил слова Дени.
— Наверно, такой ум не один на свете. Давай подумаем, как отыскать его.
Ветер пел в проводах, горбатый паровозик натужно запыхтел перед отелем. Туристы, перекликаясь, занимали места. Дени на руках Роги весь дрожал, излучая волны испуга и нетерпения почти такой же силы, как у Роги. Он внес племянника по лестнице в хорошо протопленный отель. Бородач в костюме альпиниста, открыв перед ними дверь, заботливо осведомился:
— Малыш, часом, не ушибся?
Роги поставил мальчика на пол, снял с него куртку и ответил:
— Да нет, нам бы погреться малость.
— Ступайте в столовую, — предложил тот. — Там и камин, и всю гору из окна видно. Посмотрите, как поезд спускается вниз, и закажете себе чего-нибудь горяченького.
Поблагодарив человека, Роги повел Дени в столовую. Мальчик настолько пришел в себя, что даже остановился у прилавка сувенирных изделий.
— Дядя Роги, давай купим путеводитель с картой. И бумажных салфеток, а то у нас с тобой из носу течет. — Он критически оглядел нескладную фигуру дядюшки. — Ты бы хоть причесался.
Роги захохотал.
— Mais naturellement! note 36 Надо предстать перед ней во всей красе.
— Ну, не то чтобы… — смутился Дени. — Я просто хочу, чтоб мы ей понравились.
— А не понравимся — пустим в ход принуждение.
— Нет, правда, что мы ей скажем?
— Надо подумать. Но сперва давай приведем себя в порядок и перекусим.
Взявшись за руки, они направились в мужской туалет.
20
Note36
Естественно! (франц.)
ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА
Ее звали Элен Донован-Хэррингтон.
Тридцать один год, разведена, живет в «деревушке» для увлекающихся НЛО. Чуть позже я выяснил, что белокурые с рыжеватым волосы и экстрасенсорику она, скорей всего, унаследовала от покойного Коула Донована, торговца недвижимостью. От матери же ей досталась изысканная элегантность и достаточно денег, чтобы не думать о заработках (никому из Ремилардов такое богатство в те времена и не снилось).
Познакомился я с ней без труда — и все благодаря Дени.