Вторжение
Шрифт:
— Нет, — остановил её Стил. — Все двери в доме открыты настежь. Я хочу слышать всё, что делается снаружи.
— Тим, я… — Лиз остановилась, поняв, что на глазах у детей готова ввязаться в глупую борьбу за первенство. Скотт и Холли внимательно наблюдали за ней. Перед Тимом на мгновение предстала картина, как два молодых волка бегут рядом с затравленными лосём, готовые, едва только он споткнётся, прыгнуть на него. Он решительно повернулся к Стилу.
— Я хочу поговорить с вами, — сказал он.
— Поговорите, — согласился Стил. — Вы с Пёрли берите свой кофе, и уединимся в задней комнате. —
В библиотеке трое мужчин обращались друг к другу с подчёркнутой корректностью. Стил занял место за столом, а Тим и Пёрли расположились в мягких креслах. Уиггинс открыл свою папку и начал обкладываться ворохом бумаг. Влажная жара утра в Нью-Джерси проникала сквозь полуоткрытое окно, обволакивая их, как горячим мокрым полотенцем.
— Я плохо представляю, что вам надо, Стил, — сказал Тим, — но в любом случае, оставьте детей в покое.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сами знаете. Например, разговор о кондиционере.
— То есть, в присутствии детей не противоречить указаниям мамы?
Тим кивнул. Стил внимательно разглядывал столешницу. Он откинулся на спинку стула, упираясь ногами в боковые тумбы стола. Как и раньше, на Стиле были зелёные джинсы и чёрные мокасины. Тим снова обратил внимание, какие у него огромные кисти и ступни.
— Давайте кое-что уточним, Кроуфорд, — сказал Стил. Говорил он неторопливо, чуть растягивая гласные. — Даю вам слово, что никто не собирается обижать детей. Но вот использовать их — это нечто иное. Мы оказались здесь с определённой целью, и меня не волнует, как мы её добьёмся. Если ваша хозяйка не желает видеть, как дети тянутся ко мне, то предупредите её — пусть она не даёт указаний до того, как согласует их со мной. Понятно?
Тим даже не стал отвечать. Спорить тут было не о чем. Конечно, Скотт и Холли будут только рады отсутствию требований и указаний, хотя, без сомнения, им передался от Лиз тот страх и те опасения, которые вызывает у матери присутствие новых опасных гостей в Фейрхилле. Но Тим не мог ничего подобного себе позволить. Он пожал плечами.
— Я вижу, что мы понимаем друг друга, — сказал Стил. — Отлично. Перейдём к делам. Пёрли, покажи ему документ.
Жёсткая бумага издавала сухой шорох, когда Пёрли извлекал её из папки. Приподнявшись с кресла, он положил её перед Тимом.
— Простая передача права владения, — сказал Уиггинс. — Я не сомневаюсь, вы убедитесь, что всё в порядке… — Его высокий скрипучий голос невольно вызывал воспоминания о судебных залах, коробках с документами, потрёпанных пронумерованных томах судебных дел. — Соглашение о передаче права на владение в пользу организации «Чёрные Двадцать Первого Февраля» составлено по стандартной форме, что, конечно, не должно вас беспокоить, мистер Кроуфорд. И обратите внимание, вы и миссис Кроуфорд должны поставить свои подписи внизу на второй странице, где, в соответствии с законом штата Нью-Джерси, я засвидетельствую их как атторни…
Не обращая внимания на бормотание Уиггинса, Тим взял документ, вооружился очками для чтения и глянул на начальные строчки:
«ДАННОЕ СОГЛАШЕНИЕ, данное в четвёртый день месяца
— Конечно, — сказал Стил, — сегодня восьмое июля, но нам бы хотелось, чтобы оно было датировано задним числом — четвёртое июля, День Независимости. Усекаете?
— Нет проблем, нет проблем, — заторопился Уиггинс. Четвёртое июля выходной день, но мистер Кроуфорд знает, что суды, как инструмент отправления…
Тим отключился от Уиггинса и углубился в текст.
«…заключено между Тимоти Раш Кроуфордом-младшим, в настоящее время обитающим в Фейрхилле, Грейт-роуд, населённый пункт Принстон, округ Мерсер, штат Нью-Джерси — с одной стороны и Бенджамином Стилом, доверенным лицом организации «Чёрные Двадцать Первого Февраля», в настоящее время проживающим в разных местах, — с другой стороны в подтверждение того, что вышеупомянутая первая сторона за сумму в один ($1.00) доллар, законного платёжного средства Соединённых Штатов Америки, переданного из рук в руки вышеупомянутой второй стороной…»
Тим пробегал взглядом знакомые высокопарные периоды юридического документа, включающего в себя определение границ и пределов владения. Давние, заплесневелые от старости, слова и выражения, маршировали друг за другом, как ветераны на параде, и Тим не мог не подумать, как упрямо закон держится за своё наследие.
Он дошёл до конца второй страницы: «В присутствии свидетелей первая сторона приложила руку и печать». Ниже следовали три пустые строчки. Под первой из них была напечатана фамилия Тима, а под второй — «Элизабет Фейрклот Кроуфорд». Чуть левее, под титулом «Подписано, Заверено Печатью и Передано в Присутствии» стояла впечатанная фамилия Пёрли Уиггинса.
— Естественно, — сказал Уиггинс, — мы бы хотели, чтобы на второй строчке расписалась миссис Кроуфорд. Поскольку вы являетесь владельцем имения, оба мы понимаем, что в соответствии с законоположениями штата Нью-Джерси о правах наследников, миссис Кроуфорд имеет законное право на часть имения, пока она не откажется от него, поставив свою подпись под данным документом. По сути, никаких проблем. Всего лишь формальность.
— Кое-какая формальность, — сухо ответил Тим. Он воочию видел, как решительно Лиз выдвинет челюсть, когда выслушает объяснение относительно своих прав.
— Дай ему другой документ, Пёрли, — приказал Стил.
— Ах, да! — Уиггинс извлёк ещё одну бумагу такого же качества — плотный лист юридического документа. — Конечно, я допускаю, что могут возникнуть некоторые вопросы относительно точности определённых формулировок, то есть, так сказать, не исключена возможность дискуссии, поскольку, как я считаю…
— Дай ему прочесть, — прервал его Стил.
Пальцы, которыми Тим прикоснулся к бумаге, были влажными от пота, и он заметил, что и Уиггинс оставил на документе такие же следы. Сгущающаяся духота превращала помещение в парную. Увлажнившаяся рубашка Тима липла к кожаной обивке кресла. Он снова надел очки для чтения.