Вторжение
Шрифт:
– Точно. Я вообще поражен, что в этом мире отыскалось целых четыре тысячи идиотов, расставшихся со своей магией! – воздел руки Креол. – Хотел бы я посмотреть на этих недоумков! Ну один, ну два еще могли найтись, но четыре тысячи?!!
Ванесса вздохнула, глядя на своего учителя. Да уж, кто-кто, а он вряд ли пойдет на такую жертву. Вот жизнь – почему бы и нет, жизнь он отдать может.
Особенно чужую.
Но магию!.. Нет, ни за что. Когда дело касается его драгоценного Искусства, Креол – настоящий Гарпагон. Добровольно не расстанется ни с крупицей, ни с зернышком могущества!
За
Домовой Хуберт закончил возиться с музыкальным центром, и над войсками загремела яростная мелодия – «Reise, Reise!» немецкой группы «Rammstein». Плечи Креола чуть заметно задергались в такт грохочущим ритмам.
– Ты слова-то хотя бы понимаешь?! – проорала ему в ухо Вон, еле перекрикивая этот ужасный рев.
– Ни одного! – проорал в ответ Креол. – Но музыка мне нравится!
– Почему так громко?! – продолжала орать девушка. – Ты что, колонки заколдовал?!
– Колонки?.. Что такое «колонки»? Маленькие колонны, что ли?
– Вот эти штуки! – ткнула пальцем Вон. – Из которых музыка играет!
– А, так они называются колонками… Не знал.
– Я же тебе уже раньше говорила!
– А я не обязан помнить, как что называется на вашем идиотском языке.
– Почему это наш язык идиотский?!
– Все языки, кроме шумерского – идиотские, – отрезал Креол.
Рот Ванессы превратился в тонкую линию. Собственно, она уже неоднократно замечала, что память Креола работает весьма выборочно. Если он что-то считает важным, то запоминает это крепко-накрепко. Словно вырезает на стенках собственного черепа.
А все остальное забывает, едва успев узнать.
– Какого цвета у меня глаза?! – резко спросила Вон, плотно оные зажмурив.
– Карие, – ответил Креол, даже не задумавшись. – А что?
– Да так, ничего… – мило улыбнулась ему ученица.
Пожалуй, сегодня она его простит…
Покончив с устроением основных дел, Ванесса, Логмир, Индрак, лод Гвэйдеон, лод Нэйгавец и маршал Хобокен расселись перед магическим зеркалом в холле. Креол высветил в нем большую карту Рокуша. Приблизительное расположение серых войск угадывается сразу – из-за присутствия многочисленных колдунов в этом пункте образовалось обширное «слепое пятно». Ну а армию Лигордена и вовсе искали недолго – как и говорилось в его письме, рокушцы встали у города Энгерце.
Неожиданно выяснилось, что Хобокену услуги магического зеркала не особенно-то и нужны. Минуя всякие карты, он так и сыпал названиями городов, рек, гор, долин, указывал направление дорог, называл точное расстояние до любого географического пункта. Как и положено умелому полководцу, Железный Маршал может мысленно охватить
– Лазорито Лигорден был моим лучшим учеником, – размеренно говорил Хобокен, указывая на кучку строений в зеркале. – Если он не поглупел с годами, то займет оборонительную позицию прямо здесь, на равнине при Ноянде. Обычное войско смогло бы добраться дотуда дней за десять-двенадцать. Но когда я был жив, то делал такие переходы всего за четыре дня. Внезапность, быстрота, натиск! Так я побеждал, зеньоры!
– Четыре дня – это все равно слишком долго, – напомнила Ванесса. – Серые подошли почти вплотную.
– Верно, зеньорита, верно. Абрис тут у нас простой. Если их командующий знает свое дело, послезавтра они примут баталию Лигордена и направят основную импульсию вот на эту сторону, – ткнул пальцем Хобокен. – Здесь у обороняющихся уязвимое место. Если бросить малые силы на удержание левого фланга, а главными силами ударить по правому – Лигорден долго не продержится. Особенно если авантаж их учесть – два с лишком на одного, прости Единый!
– Значит, мы должны успеть вовремя, – спокойно произнес лод Гвэйдеон.
– Успеем, – пообещал Хобокен. – Мои ребятушки и раньше быстро ходили, а теперь их вовсе можно вместо коней в повозку запрягать. Идем налегке, без артиллерии, без обоза, кавалерия движется шибко, пехота вовсе не устает – будем думать, успеем за два дня.
– Хорошо, что вы в этом уверены… – с сомнением покачала головой Ванесса.
– Уверен, зеньорита, уверен, не извольте сомневаться. Через два дня дадим баталию серым. После победы – сразу в контрнаступление. Абрис предстоящей кампании я уже набросал.
– Абрис – это план?.. – уточнила Вон.
– Набросок плана. Предварительная схема.
– А послушать можно?
– Конечно. Внезапность, быстрота, натиск! Двигаться ходко, идти больше по ночам, полагаться на холодное оружие более, на горячее – менее. Атаковать преимущественно в открытом поле, где коннице простор, артиллерии раздолье. Когда войдем в Ларию – крепости брать только самые главные и сразу штурмом, минуя осаду. Самый кровопролитный штурм несет меньше потерь, чем долгая осада. Не распылять силы для сбережения собственных крепостей – пусть враг их забирает, если хочет, его силы от того размоются. Двигаться с непрерывными боями в самое сердце, прямо к столице. Не перегружать умы чрезмерно усложненными комбинациями, которые хороши лишь в теории, а на практике обычно срываются. Абсолютная власть над войсками и всем прочим в крюке… руке главнокомандующего – то есть меня.
– Последний пункт мне почему-то не нравится… – чуть приподнял бровь Креол.
– Двухголовая птица никуда не долетит окромя как в стенку бошками, – пояснил Хобокен. – Так и в армии главнокомандующий должен быть только один – иначе от победы и комариного визгу не останется. Хочу быть уверен – в случае надобности любой мой приказ будет исполнен немедленно.
– Приказ?.. – медленно переспросил Креол.
– Дело ваше, зеньор, но если вам нужна победа – извольте не ерепениться. Я человек немолодой уже, по-иному воевать не приучен.