Вторжение
Шрифт:
Они уже не призывали его остановиться. Они во весь опор мчались с горы, поскальзываясь на клочках травы, цепляясь за стволы деревьев для равновесия и взрывая каблуками землю. Они потратили немало сил, чтобы догнать его, и Тарасов представлял, какая досада накопилась в их душах. Если они его поймают, то церемониться не будут. Убивать, конечно, не станут, но отваляют по полной программе. А поймать они его могут – расстояние между ними, несмотря ни на что, сокращалось.
Тарасов на бегу оглянулся. Преследователи уже штурмовали подъем. От Тарасова их отделяли какие-нибудь тридцать метров. Впереди бежал Студент. Почти
Тарасов решил рискнуть. Выстроились преследователи как по заказу, удобнее не придумаешь. Стрельни он сейчас на поражение, и, пожалуй, удалось бы подранить сразу троих. Первым двум уж точно бы досталось. Но брать на себя мокрое дело Тарасов не хотел. Прокурор не станет разбираться, кто прав, кто виноват, – впаяет предумышленное убийство. Для начала Тарасов решил пугнуть. Он остановился на секунду, вскинул ружье и шарахнул из обоих стволов поверх голов бежавших.
Они посыпались на землю, как подкошенные. Со стороны могло показаться, что Тарасов действительно снял всех с одного дуплета. Но он-то знал, что это лишь временная передышка, и тут же, удвоив усилия, побежал прочь.
Прячась за деревьями, он сумел беспрепятственно выбраться наверх, но тут силы оставили его. Навалившись плечом на ствол старого клена, он надсадно и хрипло дышал, стараясь утихомирить барабанящее в груди сердце. Перед глазами плыли белые круги. Так жестоко он давно не выкладывался – с самой армейской службы.
«Загонят, суки! – с ненавистью подумал он. – Пацан я, что ли, по горам бегать? Сдохнешь эдак на следующем подъеме! Нет уж, господа хорошие, в другой раз буду бить всерьез!»
Он вспомнил, что не перезарядил ружье. Спохватившись, переломил стволы, выбросил гильзы. Достал из патронташа два патрона, вставил в патронник. Сплюнул в траву тягучую горькую слюну. «Ну, держитесь, суки!» – мрачно подумал он.
И в этот момент за его спиной хлопнул выстрел. Пуля пронизала листву где-то совсем рядом и сгинула в чаще леса. Тарасов облился потом от страха и кубарем покатился вниз с холма, стараясь не попортить ружье.
У бандитов были пистолеты! Он этого знать не мог, и это в корне меняло дело. Если до сих пор Тарасов был уверен, что убивать его не станут, то этот шальной выстрел разом открыл ему глаза. Он умудрился так разозлить эту братию, что теперь остановить его любой ценой было делом их чести. Такие не любят, когда им противоречат. И вообще, для них выгоднее отправить его на тот свет, чем дать улизнуть и добраться до милиции.
Поняв это, Тарасов не впал в отчаяние. Просто в груди у него образовался странный холодок, который как бы заморозил все эмоции. Сейчас он ощущал себя охотником, вышедшим на крупного зверя. Охота была непростая, опасная, но зверь того стоил. Нужно было только не растеряться, проявить характер и смекалку. Нужно было победить.
Он собрал все силы и рванул вверх по склону последнего холма. Пробежав несколько метров, он упал на землю, спрятавшись за раздвоенным стволом клена, и стал ждать.
Бандиты появились почти сразу же. Они врассыпную сбежали с холма и, не задерживаясь, двинулись дальше, настороженно всматриваясь в заросли. Тарасов поднял ружье, поймал на мушку того бандита, который был ближе к нему, задержал дыхание и медленно надавил пальцем на спусковой крючок.
«Раз
Гром выстрела раскатился по ложбине звонким эхом. Бандит, шедший впереди – кажется, это был Матрас, – споткнулся, закачался, схватился обеими руками за живот и неловко повалился на бок, уткнувшись лицом в траву. Он не издал ни звука.
Все прочие тут же залегли и принялись беспорядочно палить из пистолетов. Цели они не видели и стреляли наугад. Но пули свистели совсем рядом. Одна даже стукнула в ствол над головой Тарасова.
Теперь он тоже не видел противника, но все-таки выпустил еще один заряд картечи туда, где, по его расчетам, лежал Али, и тут же перезарядил ружье. Словно по команде, тут же прекратили стрельбу и бандиты.
Тарасов стал медленно отползать назад, напряженно всматриваясь в мешанину ветвей перед собой. В какое-то мгновение ему показалось, что впереди мелькнула тень. Он, не раздумывая, вскинул ружье и выстрелил. Картечь, разрывая в клочья узорные листья, унеслась в чащу. Оттуда раздался крик боли и отборный мат. Снова кто-то наугад выстрелил из пистолета, но пуля прошла совсем высоко. Тарасов злорадно усмехнулся, привстал на корточки и бесшумно двинулся вверх по склону.
За деревьями по-прежнему слышалась ругань, но теперь она звучала гораздо тише, и в интонациях говорящих слышалась растерянность. Тарасов удовлетворенно усмехнулся и, выпрямившись во весь рост, пошел, почти не таясь. В стволе у него оставался еще один патрон, и он был уверен, что получил небольшую передышку. Как ни странно, сейчас на душе у него было легко и спокойно. Опасный зверь не сумел достать его.
Тарасов перевалил через третий холм и снова немного изменил направление. Лес стал мельче, но гуще – уже за десять метров невозможно было разглядеть, что делается за деревьями. Под ногами валялся гниющий бурелом, почерневшие стволы, высохшие сучья, ветки, покрытые серыми листьями. Тарасов намеренно выбрал этот маршрут, надеясь запутать следы. Однако, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, он на минуту задержался и поменял стреляный патрон.
Без рюкзака идти было намного легче, и Тарасов быстро преодолел сложный участок. Теперь он оказался в той части леса, где все чаще росли сосны и воздух был сухой, напоенный смолистым ароматом. Идти Тарасову предстояло еще немало, но он уже чувствовал, что с каждым шагом приближается к дому. За спиной не было никаких признаков погони, и Тарасов наконец уверился, что сегодня ему пофартило, как никогда в жизни.
Он забросил ружье за спину и пошел дальше спокойным, размеренным шагом. Мысли его были заняты тем, как незаметнее забрать в Сосновке свою машину. Афишировать свои приключения Тарасову совсем не хотелось. Он решил заглянуть к Чибиревым попозднее, когда стемнеет.
Задумавшись, Тарасов не сразу заметил, как впереди шевельнулись кусты, а когда заметил, было уже поздно. Прямо перед ним, беззвучно оскалив жуткую пасть, стоял черный пес величиной с теленка. Тарасов встал как вкопанный, не сводя глаз с кошмарного видения. По спине у него побежали мурашки.
И тут за спиной у него грубый голос повелительно произнес:
– Я тебя на мушке держу, понял? Поэтому не суетись, а снимай ружьишко и тихо клади на землю. А потом сам ложись рядом. Будем решать, что с тобой делать.