Вторжение
Шрифт:
– Простите, – подал голос Ректор Академии, – мне кажется, что в вашем сообщении нет ничего нового. О превосходстве противника мы были информированы и раньше.
– Да, мы это знали, но мы не осознавали степень нашей беззащитности. Посмотрите, одним ударом было уничтожено элитное подразделение Лазутчиков – воинов, которых специально готовили к битве с Врагом. И как потом шпионы в обличье плененных Лазутчиков наводнили наши селенья! Из опасения перед скрытого под личиной Врага, нам приходится даже в Замке перемещаться в сопровождении собак! Сейчас вопрос стоит не о том, победим ли мы, а сколько еще продержимся.
Де Риш на секунду прервался,
– Очень хорошо, – холодно сказал Канцлер, – я думаю, вы прекрасно осветили угрозы, возникшие перед Орденом. Если вы не возражаете, то было бы неплохо перейти к следующему вопросу. Если не ошибаюсь – это меры, принимаемые для защиты Ордена.
Глава Службы Информации отдышался и решительно продолжил:
– Все последующие вопросы взаимосвязаны между собой. Во-первых. стоит остановиться на мерах, уже предпринятых нами. С прискорбием приходиться признать, что все они оказались бесполезными. Я перечислю – индивидуальная подготовка бойцов для противостояния воинам Врага, разработка тактики боя для противостояния Врагу, разработка новых видов оружия, скрытая мобилизация населения при сохранении для гражданского населения в тайне самого факта ведения войны с Врагом. Еще раз повторю – программы провалились полностью.
Его остановил Магистр Анжей Гроховский:
– Извините, брат-Магистр, но я не могу согласиться со столь категоричной оценкой.
Канцлер примиряюще поднял руку:
– Братья-Магистры, я предлагаю сначала дать выступить брату де Ришу.
Но сам де Риш скривился в улыбке, которую с трудом можно было назвать любезной:
– Отчего же? Пусть брат Анжей скажет, в чем я не прав?
Гроховский немедленно ответил:
– Первое. Выполнение программы форсированной индивидуальной подготовки я оценил бы как удовлетворительное. Несколько Рыцарей моего Магистрата прошли обучение и достигли поистине впечатляющих результатов. Об этом же свидетельствует и достаточно эффективное выявление и уничтожение агентов Врага. Между прочим, это подтверждает и эффективность выбранной тактики борьбы с шпионами и диверсантами.
– Но не с прямой атакой даже малочисленного отряда Врага, – возразил де Риш.
– Да, – согласился Гроховский, – это недоработка. В оправдание можно сказать лишь то, что прежде таких массированных атак не было. Может быть, Великий Канцлер подскажет, во сколько оценивается численность отряда Врага, атаковавшего Лазутчиков.
– По последним оценкам от двух до трех тысяч особей.
– Простите, сколько? – в изумлении переспросил Магистр Рохос. – я помню, что речь шла о нескольких десятках.
– Информация о десятках бойцов Врага была распространена Магистратом Спокойствия во избежании паники. Вы разве не в курсе? – с деланным удивлением Канцлер обратился к де Ришу.
Тот ловко ушел от ответа, пробормотав что-то неразборчивое, что, впрочем, не укрылось от остальных.
Несколько секунд стояло неловкое молчание, которое было прервано Канцлером.
– Итак, братья-Магистры, я вынужден сообщить, что стремительная подготовка Совета негативно сказалась на качестве собранных материалов. Мы выслушали заявления общего характера, не подтвержденные достоверными фактами. У вас есть, что добавить? – он обратился к де Ришу.
Но тот, обладавший прекрасным чутьем и огромным опытом публичной полемики, понял, что лобовая атака с треском провалилась и предпочел снова уклониться от прямого ответа, произнеся несколько общих
– Проблема заключается не только в перечисленных фактов, совсем не в этом. А в том, что Орден в целом оказался не готов к возникшим вызовам. За последние двадцать лет Орден прекратил быть тем Орденом, который нам оставили наши предки. Из властелинов Земли, творивших ее историю, мы превратились в жалкую колонию отшельников. И теперь мы оказались бессильны перед неведомым врагом. И мы погибнем… если не сможем восстановить величие Ордена!
Он произнес эти слова с такой страстью, что захватил своими эмоциями всех присутствующих. Ему ответил Канцлер, холодный тон которого контрастировал с горячими речами Магистра:
– Я не буду возражать вам, брат-Магистр. Если я правильно помню, остался последний вопрос – определение ответственного за наши провалы?
– Да, Великий Канцлер, – с той же горячностью ответил Рохос, – мы обязаны делать выводи и при необходимости карать виновных, несмотря на звание.
Гроховский и Ректор Академии одновременно сделали протестующие жесты и хотели что-то сказать, но их остановил сам Канцлер.
– Я думаю, что возражать вам не стоит… Потому что вы правы!
Изумленное молчание прервал резкий голос Канцлера:
– Действительно, я полностью принимаю на себя вину за происходящее с Эдемом и с Орденом. Я не хочу сейчас приводить аргументы в свое оправдание, поверьте, они есть, но обсуждение их и дискуссии вокруг виновности и невиновности отнимут у нас драгоценные силы и время. Но я хотел бы сформулировать задачи, которые нужно решить во имя нашего выживания.
Магистры слушали его с предельным вниманием.
– Вы правильно сказали, братья-Магистры, в нашем нынешнем состоянии мы обречены. Да, мы подготовили сотню бойцов, способных противостоять воинам Врага, мы вывели собак, которые способны распознать Врага в любом обличье, и, поверьте, ребята Штильмана подготовили для Врага несколько сюрпризов… Но это не является решающим в грядущей битве. Нас критически мало, мы будем просто раздавлены численностью.
Рохос горько усмехнулся, а Канцлер продолжил:
– Единственным вариантом спасения является выход на технологии Предтеч. От этого зависит восстановление коридора с Землей и, соответственно, получение помощи. Правда, в этом тоже есть риск. Мы не знаем природы коридоров, поэтому нет гарантии, что Враг не использует их для атаки на Землю… А это уже потенциальная угроза всему человечеству, защитником которого Орден был изначально. Исследование наследия Предтеч должно идти в двух направлениях – в лабораториях Штильмана и в поисках пропавшей экспедиции Великого Магистра, или хотя бы результатов, полученных этой экспедицией. А пока… держаться изо всех сил. И да поможет нам Бог.
Снова воцарилось тяжелое молчание. Канцлер медленно поднялся, опираясь о подлокотники резного кресла.
– А теперь, братья-Магистры, принимая на себя вину, я объявляю о сложении с себя высокой должности Великого Канцлера.
V
Первое, что Иленев увидел придя в себя и открыв глаза, было широко улыбающееся лицо Султангиреева. Иленев застонал и снова закрыл глаза.
– Вот видишь, Умар, какое впечатление ты производишь на людей, – флегматично заметил стоящий у кровати Коржавин, одетый в белый халат и такую же белую шапочку, – тебе не говорили, что твоим образом можно пугать детей?