Vulgata
Шрифт:
Кадр шестой. Настя в кругу подружек поносит Дениса последними словами.
Кадр седьмой. Настя у себя в комнате плачет в подушку.
Кадр восьмой. Денис ловит Настю на выходе из университета и предлагает проводить до остановки. Настя от неожиданности соглашается.
Кадр девятый. Идут до остановки. Ведут ужасно натянутый разговор.
Кадр десятый. Денис звонит Насте и приглашает в кино.
Кадр одиннадцатый. Неделю спустя. Денис и Настя ходят по коридорам университета рука об руку. Их лица светятся счастьем. Они целуются у всех на виду.
Кадр двенадцатый. Первый поцелуй в парке.
Кадр тринадцатый. Первая ночь. Неумелые ласки.
Кадр четырнадцатый. Денис спускает в унитаз презерватив, полный спермы.
Кадр пятнадцатый. Что-то еще.
C
Их отношения длились бесконечно долго. Целых четыре месяца. На второй неделе пару уже начали спрашивать с плохо скрываемой иронией: «Вы, случайно, не жениться собрались?».
Когда один из худосочных подростков отпустил свое циничное замечание о женской красоте, Денис как раз мечтал о том, как они с Настей поженятся. Ему представлялся тихий, уютный брак, полный гармонии и нежности, глубокая духовная связь с возлюбленной. Представлял он себе и страстные ночи с бурными признаниями в любви. Каждое движение будет наполнено заботой об удовольствии партнера, и взаимные чувства превратят некрасивый физиологический акт в нечто, исполненное священного смысла.
Главным лейтмотивом этого брака будет нежность, нежность и верность.
Денис достал из кармана джинсов планшет. Уже полчетвертого. Любимая, однако, опаздывает. На целый час. Настя всегда опаздывала, но Денис не очень беспокоился по этому поводу. Он предпочитал думать, что причиной ее опозданий является желание как можно лучше нарядиться и накраситься для любимого, и ругать ее за это было бы свинством.
Но обычно девушка опаздывала всего на несколько минут. Ну, максимум на полчаса.
Денис начал мерить остановку шагами, то и дело вынимая телефон, чтобы взглянуть на часы. Пропустил два автобуса. Ему уже надоело все время поддерживать букет в вертикальном положении, и он опустил руку.
Подростки не садились ни на один из автобусов и, кажется, собрались поселиться на остановке. Усевшись на скамейку, они вертели головами по сторонам, провожая взглядом каждую проходившую мимо особь женского пола. Время от времени Денис слышал за спиной их возгласы:
— Вот это попка!
— Крутое порево!
Или:
— Фу, уродина!
— Хардкор! Жесть!
Через десять минут Денису уже показалось, что он находится в аду, а эти два недоумка — чудовища с картин Иеронима Босха, а может, Гойи. Их реплики оскорбляли его чувство прекрасного и сбивали романтический настрой.
Он
Юноша начал обзванивать общих знакомых, притворно-спокойным голосом спрашивая: «Не знаешь, где Настеныш?». Никто не знал. Ему давали номера ее подруг. Трое были недоступны («Какие барыни! — думал Денис. — Таскают по десять телефонов, и все отключены!»), одна валялась в постели с похмелья и ничего не соображала, пятая предложила Денису «заскочить к ней на пять минут».
Поколебавшись, он дождался автобуса и поехал к родителям Насти.
Девушка пару раз приводила любимого домой, и ее родители встретили Дениса хлебом-солью, но юноша чувствовал, что это была простая вежливость. Они еще не определились, как к нему относиться.
D
Дверь квартиры ему открыла мать Насти. Людмила была из тех симпатичных, милых женщин, которые одинаково хорошо смотрятся и в платье от Коко Шанель, и в домашнем халате. Не будучи особой, чья душа все время «требует безумств», она прожила двенадцать лет в счастливом браке с Вадимом Хрусталевым. Людмила родила ему троих детей. Настя была ее дочерью от первого брака.
Хрусталевы обедали на светлой, просторной кухне. Над круглым столом, накрытым ослепительно белой скатертью, к потолку была прикручена металлическая решетка, с ее прутьев свисали гроздья белого и красного лука. Слева от стола на стене висел плакат с изображением ложки и надписью: BE THE TYPE OF PERSON YOU WANT TO MEET.
Отец семейства встал из-за стола и пожал Денису руку. Вадим был приземистым, круглолицым мужчиной, чье лицо неизменно светилось добродушием. Насколько Денис знал, в конфликтных ситуациях такие люди склонны к проявлениям гнева. Вадим работал редактором на городском телевидении.
Юноша поздоровался с Женей, младшеньким Хрусталевых, и сел за стол. Женя, как всегда, посмотрел на гостя с выражением беззастенчивого любопытства. Мальчик был точной копией отца, но с подбородком матери.
— А где ваши девочки? — с легкой улыбкой спросил Денис.
— У бабушки. — Людмила поставила перед ним на стол чашку чая и вазочку с овсяным печеньем.
Денис вздохнул с облегчением. Обе младшие дочки Хрусталевых его смущали. Пятилетняя Диана постоянно плакала и на что-нибудь жаловалась. Очевидно, ее баловали. Из нее обещала вырасти недурная эмоциональная манипуляторша. Иногда она бродила по квартире в маминых туфлях, и каблуки при этом ужасно громко стучали по паркету.
Тане в апреле стукнуло одиннадцать, она только-только начинала оформляться, но одевалась уже почти как взрослая женщина. Носила топики, открывающие пупок, и лосины, через которые, что называется, можно было разглядеть каждую складку на нижнем белье. Девочка уже освоила походку от бедра и томные взгляды, а также некоторые другие приемчики, но применяла их еще очень неуклюже. Она вызывала у Дениса смешанные чувства. Он поневоле реагировал на нее, как на женщину, но в то же время ясно осознавал, что она всего лишь невинный ребенок, нахватавшийся по телевизору или из Интернета пошлостей.