Vulgata
Шрифт:
— Слушай, Денис, а ты всегда маме сообщаешь, куда идешь, где ты?
— Нет, конечно.
— Вот видишь. Почему Настя должна вести себя по-другому? Вы в этом возрасте все такие. И я такая же была. Захочет — позвонит.
— Вообще-то, Настя для меня кое-что значит, если вы не заметили. По-вашему, я должен быть спокоен, когда она пропадает неизвестно где?
— Если любишь — доверяй ей. Может, она специально пропала. Может, она хочет проверить твои чувства.
«Хороша проверка!».
— Ладно. Надеюсь, так и есть.
Людмила снова дала ему обещание сразу позвонить,
До полудня Денис смотрел на ноутбуке «Игру Престолов». Поджарил себе яичницу с ветчиной. Поел без аппетита. Потом прогулялся по городу. Юноша раздумывал, как себя вести, когда Настя вернется. Высказать ей в лицо все, что он думает о ее поведении, потребовать объяснений? Или проявить немыслимое великодушие и не сказать ни слова?
И самое главное, что смущало Дениса больше всего — неожиданное исчезновение без предупреждения. Настя не могла так поступить. Это на нее не похоже. Он всегда знал ее как чуткого и обязательного человека, способного думать о других, а не только о себе.
Два раза молодой человек чуть не попал под машину, когда переходил дорогу.
Гулял Денис около двух часов, и мысль его прояснилась, мышцы налились бодростью, на душе стало легче. Может быть, Людмила права. Если он по-настоящему любит Настю, то не должен подозревать ее в обмане. И потом, ее нет всего лишь сутки. Может, она действительно встретила кого-то из друзей, и ее уговорили поехать на вечеринку. Настя такая деликатная и податливая. Там перебрала, и до сих пор спит беспробудным сном… скажем, в ванне. Потом ее разбудят, окатив холодной водой из душа, и она вскочит, визжа и отмахиваясь руками. А друзья и подруги будут хохотать. Может, даже заснимут ее на веб-камеру.
Вернувшись, Денис обошел свою квартиру. Настя была здесь несколько раз. Вот в этом кресле в гостиной она сидела утром, одетая лишь в его рубашку, подогнув под себя одну ногу. Он сам сидел на диване, завернутый в простыню, как в римскую тогу, пил приготовленный ею кофе. Настя не доложила сахара, но он сказал, что кофе замечательный, хотя про себя и морщился от горечи. Они болтали о разной ерунде, потом начали спорить из-за «Пятидесяти оттенков серого». Денис доказывал, что это ересь, и в реальности никаких Кристианов Греев не существует. Настя убеждала, что это прекрасная книга и настоящая литература. Потом они оба встали, чтобы идти одеваться, и Настя упала, потому что отсидела ногу.
Вечером Денису начали названивать друзья из Новгорода. Все его ждали. «Чего ты там один киснешь?». Денис отнекивался, но в конце концов было решено, что за ним приедут на машине и силком приволокут на квартиру к Диме Котову, его лучшему другу, с которым они были знакомы еще со школы.
Дружба их всегда выглядела странной в глазах окружающих, особенно в глазах родителей Дениса. Дима не вызывал их доверия. Они не уставали повторять Денису, что между ним и Димой нет ничего общего, и это было правдой. Более непохожих людей трудно было представить. Дима любил вечеринки, всегда и везде был душой компании, чему весьма способствовала его склонность баловаться легкими наркотиками. Но домашнего Дениса, предпочитавшего вечерами сидеть дома с девушкой и смотреть фильмы,
Друг имел все качества, которых у Дениса не было. Дима всегда все делал быстро и с умом, везде успевал. Он знал все последние новости, все свежие сплетни, все новинки моды и компьютерных технологий. Никогда не смущался и не раздражался, ничему не предавал значения; со всеми был одинаково обходителен и всех открыто презирал. И умел выражать свое презрение так, что в ответ ему все выказывали уважение. В целом свете, казалось, не было человека, которого Дима не смог бы обаять; проблемы, которой он не смог бы решить быстро и эффективно.
За годы их дружбы Денис не раз спрашивал себя, почему Дима с таким уважением относится к нему. Однажды друг, будто прочитав его мысли, усмехнулся, и с оттенком печального цинизма в голосе сказал:
— Лучший мой друг — это ты. Не то что эти. — Он махнул рукой куда-то в сторону, имея в виду всех остальных друзей, и своих многочисленных девушек. — Ты классный, а это все так…
Денис это понял в том смысле, что друг отдыхает в его обществе душой, устав от общения с подобными себе «продвинутыми» парнями. Так Дьявол мог бы желать дружбы ангела.
Юноша почувствовал себя дурацки польщенным, но после этого признания их дружба стала еще крепче.
Однако, сейчас, метаясь по своей квартире, как раненный зверь в клетке, юноша с изумлением обнаружил, что ему не хочется сейчас видеть Котова. Впрочем, неудивительно: он никогда не рассказывал другу о своих отношениях с Настей. По простой причине: друг попросту бы его не понял.
Но Денис решил поехать, несмотря ни на что, даже на свою нелюбовь к вечеринкам. Ему сейчас нельзя оставаться одному в пустой квартире, наедине с тревогой и дурными предположениями, которые даже Людмиле кажутся беспочвенными.
F
Дима прикатил на черном «Фольксвагене». На заднем окне наклейка: голая девица, выгнула спину, груди выставляются вперед. Вместо сосков у нее две звездочки. Слева от нее надпись:
Bitty Boom!
Из салона на улицу рвалась музыка, якобы в стиле хип-хоп, но никакого отношения к этому жанру не имеющая. Поскольку настоящие MC, родившиеся в трущобах и прошедшие жестокую школу улицы, презирают песенки о сексе и вечеринках, которые бормочут под монотонный кач изнеженные сынки чиновников и бизнесменов.
Я нормальный парень, Трахаюсь без передыху. Эй, давай со мной, братан, Машка, Наташка и Дашка, Они на улице уже нас ждут. Иди сюда, детка, я тобой не брезгую, Мне реально похуй, где и с кем. Хэй! Хэй! Хэй! Хэй!— Привет, — небрежно бросил Дима, вылезая из салона. — Как жизнь?
— Только держись, — ответил Денис. Он стоял у подъезда в голубых, искусственно обесцвеченных джинсах и лимонно-желтой майке с надписью на груди: Spirit.