Вурдалак
Шрифт:
— Дверь в котельную — ее обычно держат на замке — взломана. Мы нашли в коридоре их ботинок.
— С какой стороны взломали дверь?
— Изнутри.
— Из котельной есть другой выход?
— Да. В старый туннель-бомбоубежище.
— Этот туннель соединяется с канализацией?
— Да, — ответила главная медсестра.
«Как он это делает? — задумалась Ренд. — Под землей в ключевых точках установлено больше сотни камер и детекторов света, но не поступило ни одного сигнала. В том числе и от трех устройств, расположенных вблизи больницы. Что же это за дьявол? Человек-невидимка?»
— Обследуйте
— Господь с вами, детектив! Конечно, нет, — ответила та.
— А выжить без медицинского ухода они могут?
— Едва ли, — покачала головой сестра. — Коэффициент интеллектуального развития у них около восьмидесяти пяти. А уж искалечены они…
— Почему их не разделили? — спросила Ренд.
— Это нельзя сделать хирургическим путем: слишком много общих органов.
— У вас есть фотография?
— Да, — ответила сестра. Она открыла папку, которую держала в руках, и протянула Хилари снимок.
«Скажите на милость, что здесь происходит? — подумала Хилари. — Зачем было их похищать? Это же сценарий фильма ужасов!»
Она смотрела на фотографию, и ее сердце сжималось от жалости: сиамские близнецы, сросшиеся боками. Непомерно большие головы и тусклые пустые глаза. У одной близняшки две ноги и нет рук. Зато другой достались четыре неестественно вывернутые руки. Каждая заканчивалась пятью скрюченными пальцами.
3: 22
Дверь-зеркало заскрипела, открываясь: Вурдалак вернулся из канализации.
Он прошел в глубь подвала и остановился, выискивая на самодельном коллаже на стене за телевизором нужную картинку.
Камера запечатлела цирковых уродов: безрукого и безногого Рэндиана, бородатую женщину Ольгу, Пита — живой скелет, Джозефа-Джозефину — полумужчину, полуженщину, сиамских близнецов Фиалку и Маргаритку и четырех лилипутов — Шлитци, Зипа, Пипа и Дженни-Ли.
Это был кадр из фильма «Уроды», снятого Тодом Браунингом в 1932 году.
«Тебе каюк, Ренд», — подумал Вурдалак.
MOTLEY CREW (ПЕСТРАЯ КОМПАНИЯ)
Провиденс. Род-Айленд
5: 15
Цинку Чандлеру отчаянно хотелось курить. Во-первых, дым заглушил бы мерзкий вкус во рту (зубная щетка Цинка по-прежнему лежала в сумке, а сумка — в брошенной ими на дороге машине). Во-вторых, он не знал, куда девать руку, не занятую чашкой с кофе. И в-третьих, и последних, поскольку до завтрака они с Кэрол опять занимались любовью, в голове у него засела дурацкая шутка времен ранней молодости: «Ты опосля того дымишь?» — «Не знаю, не смотрел». «Брошу, когда закончится расследование», — пообещал он себе. Увы, это было типичное для курильщика оправдание собственного слабоволия.
Ресторанчик с видом на пруд — заведение типа «У мамочки-папочки» — притулился под боком у мотеля. За ночь снега навалило на два с половиной фута. Небо по-прежнему затягивали тучи, но в заплатанном облачном пологе то и дело возникали прорехи, откуда било слепящее солнце, заставляя
— Я не в претензии, — нарушила молчание Кэрол Тейт. Она глядела в окно. На другом берегу пруда четверо тепло укутанных ребятишек катались с горки. За санями с лаем бежала собака.
— Я тоже, — ответил Цинк.
— Тогда чем займемся вместо взаимных попреков?
— Выследим Розанну Кийт, если это возможно. И поговорим с Рональдом Флетчером.
Они заказали крестьянский завтрак: сосиски, бекон, по два яйца-пашот и маленькую горку оладий. Пока они ели, на дерево за окном села сойка и выщипнула кусочек жира из вывешенного на мороз пластикового пакета.
— Что еще известно о Розанне? — спросил Чандлер.
— Всякого понемножку. Она очень похожа на свою мать, и отец души в ней не чаял, просто молился на нее. До восемнадцати лет Розанна жила в поместье, потом уехала в Европу учиться живописи. Кажется, в Париже. Говорят, она росла очень избалованной, распущенной, сумасбродкой, купалась в деньгах и устраивала сногсшибательные вечеринки. Чтобы войти в ее круг, нужно было ко всему относиться наплевательски. Как-то раз она устроила вечеринку, где одна из парочек занималась любовью, и никто, в том числе и сами участники, не знал, кто с кем развлекался.
— Это как же?
— Подробностей я не знаю.
— Что случилось с ее отцом, Енохом Кийтом?
— В пятьдесят пятом умерла от рака его жена, и у него произошел нервный срыв. Все, с кем я говорила, в один голос твердили, что Кийт так и не оправился от него. Он профинансировал несколько постановок, но все они провалились. Тогда он заперся в имении и все больше замыкался, тоскуя о любимой жене. Год назад, летом, он умер.
— Как?
— Утонул. Упал возле бассейна, когда рядом никого не было, ударился головой о бетон и соскользнул в воду. Ходил старик с трудом, опираясь на трость. В медицинском заключении говорится, что смерть наступила от несчастного случая. В тот день слуги были выходные, и тело обнаружили только поздно вечером.
— Розанна тогда была в Европе?
— Нет, примерно годом раньше она вернулась домой и жила в поместье. Прошлой весной на суде, когда официально утверждали завещание Еноха, близнецы заявили: Розанна убила отца. Но доказать это не смогли.
— Где была Розанна в день смерти Еноха?
— По ее словам, ездила за покупками. Но это подтвердилось лишь отчасти.
Чандлер знаком попросил официантку принести кофе и снова подумал, как кстати пришлась бы сейчас сигарета. Но он зашел далеко, и бросить курить стало делом принципа. Бросать так бросать. Цинк не собирался сдаваться.
— Это было самое громкое судебное дело года, род-айлендский скандал десятилетия. Близнецы — Рика и Сакс Хайд — пробовали опротестовать завещание, ссылаясь на то, что Енох Кийт их родной отец, и, следовательно, каждый из них имеет право на такую же долю наследства, что и Розанна. Сплетники были в восторге. Деньги, власть, кровосмешение, убийство, грязь, грязь, грязь.
— И поэтому прошлым летом Розанна уехала из Ньюпорта в Канаду?
— Судя по тому, что о ней известно, вряд ли. Она из тех, кто в атмосфере сплетен расцветает. Говорят, Ванкувер — самый красивый город Северной Америки?