Выбери себе смерть

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Как вы все это узнали?

– Президент банка «М» рассказывал обо всем в клубе вице-мэру города, а мои ребята записали их разговор. Про самого Дронго мы выяснили позже.

– Хорошо, – медленно сказал Лукошин. – Это очень хорошо.

– Теперь у нас две задачи: убрать Юркова и подставить Дронго так, чтобы в банке поверили в его блеф.

– Что-нибудь вам нужно?

– Несколько ваших людей. Недавно к вам перешла Екатерина Перевалова, одна из наших лучших снайперов. Я понимаю, в разведке она нужнее,

но можно будет ее прикомандировать к моей группе.

– Сделаем, – кивнул Лукошин. – Что еще?

– Все, – вздохнул Фогельсон. – После исчезновения Скребнева ваши люди убрали Бахтамова, Иванченко, Крымова. Они все были моими товарищами. Мы работали в одной группе.

– А что нам нужно было делать? – спросил Лукошин. – Ждать, пока за нами приедут люди Юркова или, еще хуже, Коржакова? Вы знаете, что наше ГРУ Минобороны полностью работает на этот банк и московские власти? А там сидят далеко не дилетанты.

– Знаю, – тихо сказал Фогельсон и еще тише добавил: – Выбери себе смерть.

– Что вы сказали? – спросил Лукошин.

– Это был девиз нашей группы. Иногда мы давали право самим выбирать себе смерть.

– Интересный обычай. И не было проколов? – улыбнулся Лукошин.

– Ни одного, – встал Фогельсон. – Мы знали, как работать и для чего. Разрешите идти, товарищ генерал?

– Что у вас там за проблемы с каким-то следователем? – спросил на прощание Лукошин, протягивая руку.

– Он честный человек, – вздохнул Фогельсон. – В наше время это такая находка.

Лукошин неприятно усмехнулся.

Фогельсон вернулся к себе в кабинет в восьмом часу вечера. Телефон звонил, не умолкая. Он поднял трубку.

– Он вспомнил, вспомнил фамилию, – кричал белорусский генерал, – за нашим офицером уже поехали! Мы ничего не сможем сделать.

– Прекратите истерику, – почти приказал Фогельсон, – сейчас я позвоню генералу Миронову.

Заместитель директора ФСК взял трубку не сразу. Видно было, что он уже выходил из кабинета, но звонок селектора внутренней связи заставил его вернуться.

– Слушаю, – коротко сказал Миронов.

– Владимир Александрович, у нас ЧП, – с торжеством сообщил Фогельсон. – Кажется, в Минске назревает провал.

– Какой провал? – не понял Миронов. – Опять этот ваш следователь нам мешает?

– Он сидит дома у вдовы и сирот, – возразил Марк Абрамович, – успокаивает семью друга.

– Откуда вы знаете?

– За ним следят наши люди. Он тут ни при чем, это сами белорусы проводят расследование. Кажется, версия с Костюковским скоро лопнет.

Миронов долго молчал.

– Вы могли бы меня остановить, – наконец сказал он, – вы предвидели последствия этих убийств.

Фогельсон молчал. В данной ситуации возражать не имело смысла. Как молодой самолюбивый начальник, Владимир Александрович не любил подсказок. Он принимал решение самостоятельно,

и не всегда это решение оказывалось наилучшим.

– Он ждет у телефона, – напомнил Фогельсон.

– Кто? – не понял Миронов.

– Наш друг из Белоруссии. Что ему сказать?

– Придумайте что-нибудь. Пусть как-нибудь продержится. Осталось всего несколько дней.

– Я передам.

Марк Абрамович взял другую трубку:

– Генерал советует продержаться. Этот сотрудник знал, что вы отдали приказ о ликвидации прокурора республики?

– Нет, но он знал начальника отдела.

– Посоветуйте ему на время исчезнуть из Минска, – предложил Фогельсон. – Больше я ничего сказать не могу.

Он положил трубку, когда раздался звонок селекторной связи.

– Полковник, – он узнал требовательный голос Миронова, – что вы ему посоветовали?

– Сотрудник не знал, что приказы отдает непосредственно наш друг. Но он получал их от начальника отдела. Я посоветовал нашему белорусскому коллеге отправить этого начальника отдела куда-нибудь на отдых или в отпуск.

– Еще лучше в Москву, – зловеще предложил Миронов.

«Идиот, – подумал Фогельсон, – какой идиот!»

– Товарищ генерал… – вдруг решился он, сам не ожидая, что осмелится задать такой вопрос.

– Да, – оживился Миронов.

– Отдавая приказ об устранении полковников Бахтамова, Иванченко и подполковника Крымова, вы и генерал Лукошин знали, что они были сотрудниками подразделения «Рай» и работали со мной много лет?

– Знали, – немного помолчав, ответил честно Миронов и, словно спохватившись, спросил: – А как бы вы поступили на нашем месте?

– Так же. – Марк Абрамович положил трубку.

ГЛАВА 23

На этот раз его везли долго, очень долго. И не давали смотреть по сторонам, завязав глаза. После смерти Манучара Дронго даже не хотел гадать, кто именно мог убить его товарища и Юркова. Ему было все равно, он понял, что где-то не просчитал варианты и ошибся. Теперь следовало платить за ошибку. Но каково было его изумление, когда повязку сняли и он увидел сидевшего перед ним Арчила Гогия и пожилого господина, похожего на российского купчика начала века с аккуратно подстриженной бородкой и усами.

На Арчила он даже не стал смотреть, отвернулся. А вот господинчик его очень заинтересовал. Что-то такое мелькало в его глазах, что заставляло Дронго внимательно к нему приглядеться. Он наконец понял, что улыбающееся лицо этого «купчика» и его почти декоративная бородка не соответствуют глазам этого человека. Внимательным, холодным, жестким.

Его тщательно обыскали, очень тщательно, и оставили в комнате с двумя собеседниками.

– Это он? – спросил господинчик у Арчила Гогия.

Тот солидно кивнул головой.