Выбор девианта
Шрифт:
— Это лофт, свобода, простор. — Ирина развела руками. — В центре устроить такое стоило бы бешеных денег. А здесь… впрочем, здесь тоже было непросто.
Ирина на секунду взяла паузу. Такое часто бывает в разговоре, когда собеседник отвлекается на сообщение в Сети. Но у Ирины не было чипа, и возникло странное ощущение. Как будто она на несколько секунд нырнула внутрь себя, чтобы выяснить что-то там.
Но вот она улыбнулась и продолжила:
— Тебе устроить экскурсию по нашему жилищу? Вик говорила, что твои родители фермеры, наверное,
Лина вспыхнула:
— А Вик не говорила, что я с ними уже двадцать лет не общаюсь?
Прозвучало агрессивно, синдром Карпова снова внёс свою лепту. Лина ещё больше покраснела, а Ирина смутилась:
— Нет… вскользь упомянула про ферму, а я запомнила. Тогда давай пить чай, я заварила.
— Чай? У вас есть чай, настоящий? — Лина вспомнила о безумно дорогих листьях из Китая. Их даже на полках премиум-маркетов нет, только по предзаказу со стопроцентной предоплатой. Да и непонятно было, зачем так тратиться, чтобы кипятком разрушить все полезные вещества в растениях. Это в доядерку было полно ресурсов, чтобы так вот развлекаться. Сейчас лучше купить свежий апельсин.
Тут уже в разговор вступил Идо:
— Такой роскоши, пожалуй, нет. Это Ирина наши травы заваривает, — он кивнул на стены. — Они тоже для этого предназначены. Травяной чай. Пойдём. Уверен, тебе понравится.
Они уселись на подушки перед голографическим камином. На низком столике стоял чайник со смешным изогнутым носиком и белые тяжёлые чашки. Не пластик, керамика. Лина снова невольно вспомнила дом, у них были такие же. Семейные. Мать доставала только по праздникам.
Ирина налила в чашку зеленоватую жидкость. В нос ударило целым букетом. Не химическим запахом, как это бывает с концентратами. Аромат был тонким и в то же время глубоким, состоявшим из множества нот. И что-то из него было знакомое, но давно забытое. Так пахло в детстве. В те солнечные дни, когда…
Лина не заметила, как к горлу подступили слёзы.
Она поспешно поставила чашку на столик и отвернулась, утирая лицо. Душила смесь воспоминаний из детства, смех младшего брата, запах мяты в гидропонных плантациях, заботливые руки матери и диагноз: синдром Карпова. И то, что родители решили продолжать использовать стимулятор «Санфлора», а её просто не пускать на ферму. Они боялись потерять бизнес. Предательство! Вот что это было!
Лина забыла, что нужно глубоко дышать, задавать себе вопросы, чтобы вернуться. Справиться с приступом. Она давилась рыданиями, зажимая рот ладонью.
Тёплая рука Ирины легла на плечо.
— Знаешь, я тоже плакала, когда попробовала в первый раз, — произнесла она. — Ты поплачь, это ничего. Даже хорошо. Это прошлое, оно нахлынет и отпустит. Если ты отпустишь его.
Слова как будто вытащили Лину из-под воды. Она снова сидела в странном лофте, перед голограммой камина.
«Кто я? Взрослый человек. Где я? У друзей. Зачем я? Чтобы победить синдром Карпова. Обучиться медитации».
Точно. Она пришла за
— Иногда наше прошлое мешает нам развиваться, держит, — проворковала Ирина. — Травы дали понять, что ты носишь в себе большой груз прошлого.
Лина выдохнула. И правда. Какая теперь разница, «Санфлору» всё равно запретили. А родители, они, наверное, просто боялись, что не смогут поднять детей, если потеряют ферму. Казалось бы, для взрослого человека всё понятно. Но в сердце продолжала биться обида. Уже не на родителей, а на систему, на мир, корпорации, прогрессивный капитализм. У неё ведь могло быть счастливое детство!
Лина взяла чашку обеими руками и стала пить ароматную, невообразимо вкусную жидкость. Заливая ей боль внутри. Как будто там, в чашке были растворены все радости, которые ей не додали. Природа. Она любит всех и дарит людям свои плоды. Только люди готовы лишь брать и не ценят даров. Но не все. Она, Лина, ценит, и Вик, и Грей, и Идо, и Ирина.
— Легче? — Ирина улыбнулась. — Хочешь ещё?
Они сидели рядом, болтали ни о чём, а Лина чувствовала, что её отпускает. Тепло, уютно в этом лофте с голокамином и стенами, увитыми зеленью. Как будто она урвала себе кусочек прошлого, которое у неё отобрали корпорации.
А потом они долго говорили, и Лина рассказала о своём детстве на ферме, синдроме Карпова и бегстве из родительского дома. В конце концов, корпораты признали, что нанесли вред. А выделенные льготы на жильё и обучение позволили ей уйти, оборвав связи раз и навсегда.
— Они отобрали у нас многое, самое страшное, что они отобрали сны, — сказала Ирина. — Теперь мы знаем, что это из-за дайва.
— Вы только из-за меня теперь так думаете? — осторожно спросила Лина.
— Нет, — ответила Ирина. — Идо знает, как устроен дайв. Расскажи ей, Идо.
Лина посмотрела на Идо, который почти не принимал участия в беседе. Просто сидел и с задумчивым видом пил чай.
— Есть биоботы, все про них знают. Мы обновляем подписку каждые три месяца, запускаем протоколы синтеза активных веществ для лечения, — начал он. — Все могут открыть меню и посмотреть как там износ биоботов. Пойти заменить пораньше, если что.
Лина поморщилась. Она обновлялась уже раз в месяц. Проклятый Карпов давал о себе знать. Хорошо премиум класс оплачивала та же корпорация по льготам.
— Так вот дайв, это не химическое вещество, которое просто тонизирует и разгружает мозг, а побочным продуктом вызывает лёгкие неуловимые сны, которые мы едва помним. Так нам говорит Дримворд.
— А на самом деле? — Лина в нетерпении вертела в руках чашку.
— Это электронный компонент, который вступает во взаимодействие с нейронами и затем с биоботами. Они передают нервные импульсы на чип, а оттуда сигнал идёт в систему и оцифровывается. Да, самое интересное: из снов, которые пользователи видят во время дайв-сеанса, удаётся вытащить описание вполне конкретных образов.