Выбор девианта
Шрифт:
— Что? Как это? — Лина аж подскочила на месте. — Не может быть. Это же почти расшифровка мыслей!
— Это секретная информация, я рассказываю её во второй раз. Первый раз — Ирине, когда узнал, что она видит сны. Не то чтобы я хранил секреты компании Дримворд. Мы с ней давно расстались. Но сама по себе информация опасна. И если что-то где-то вылезет, они поймут, что я жив.
Лина медленно кивнула. Она не могла поверить в то, что сейчас услышала.
Идо подлил себе чаю и продолжил.
— Представляешь, какой классный способ забраться в голову человеку? Только в бодрствовании не работает: слишком большой поток данных идёт с чипа, и ещё тут нужен очень устойчивый сигнал — для сбора и усиления сделали капсулу. И необходима мощная нейронка. Но и это не проблема.
Идо
— Пусть они не освоили чтение мыслей. Это их мечта, я знаю. Но анализ снов человека тоже хороший инструмент. А как можно развернуться, если научиться ими манипулировать! И поэтому пустили обратный трафик от нейросети к чипам. Результаты не заставили себя ждать. Закодированные символы апельсина у большей части испытуемых вызывали желание непременно отведать его после пробуждения. Догадываешься, какой тут рекламный потенциал? Страшно хотелось всё это развить. Но нейронка требовала всё больших мощностей, а затраты на исследования возрастали. Тут и обнаружился один интересный эффект, даже два. Если пустить трафик в обе стороны, от нейро к чипам и обратно, смешать потоки от разных людей, мозговые волны менялись, люди говорили, что видят друг друга во сне. Начинали совпадать некоторые образы. Помнишь, Дримворд же смогла внедрить идею попробовать апельсин? Видимо, и другие образы также проникали во сны. А ещё испытуемые просыпались все в какой-то эйфории. И второе — после сеансов дайва люди теряли способность видеть сны. А через недельку-другую становились вялыми и апатичными. И очень спешили снова попасть на исследование. Способность видеть сны не восстанавливалась, а состояние усугублялось. Это что у нас получается?
— Как-то нарушалась работа мозга после сеансов, — ответила Лина.
— Это да, — кивнул Идо. — Но ты мыслишь не как корпорат. То, что я назвал, — это характеристики идеального наркотика! В Дримворд тут же это сообразили. Выгода в анализе снов конкурентов или проверке сотрудников, конечно, есть. Но не слишком большая. Да и то, нужно ещё, чтобы человек увидел сон с необходимой информацией, а потом ещё предстояло удачно выловить эти символы. А вот дайв…
Идо вошёл во вкус повествования, прищурился от удовольствия и как-то совсем плотоядно улыбнулся.
— Дайв — это же высокотехнологичная дрянь со стопроцентной монополией и тотальным контролем продаж! Плюс статистика масс: эффективна ли реклама и пропаганда, какие настроения и ценности в социуме? Только успевай собирать данные. Осталось всего лишь договориться с Биолайф о внедрении протоколов в биоботы, а с правительством — чтобы объявить вне закона существующие легальные наркотики. Такие опыты уже, кстати, были в древности. Я читал, «сухой закон» называлось. — Идо снова улыбнулся. — Но тогда не смогли подготовить общественное сознание и, самое главное, дать лучший наркотик взамен. А здесь с пропагандой через мировую Сеть всё быстро закрутилось. А ещё помогли биоботы, которые сразу метаболизируют никотин и алкоголь. Нет эффекта — нет смысла потреблять. А штраф есть. Так что тут всё быстро решили, и все в доле. Сменилось поколение, и все думают, как плохо было без дайва.
— Но алкоголь и никотин ведь и правда вредные! — снова не удержалась Лина.
— Это факт, — согласился Идо. — Во вранье всегда есть доля правды. А враньё в том, что дайв лучше.
Он подлил чаю себе и Лине, вопросительно посмотрел на Ирину, которая откинувшись на подушки, наблюдала за разговором, и продолжил:
— Меня, конечно, в корпорации тогда ещё не было. Но история произошла примерно такая. В начале исследований локальные нейросети действительно были небольшими. Но для нового проекта понадобилось нечто иное. Ты, наверное, заметила, что все дайв-клубы расположены примерно в одном районе?
— Потому что нейронки клубов все объединены в одну сеть?! — ужаснулась Лина.
— Верно. Объединены локально, по проводной технологии. Не отвечают за военную отрасль, значит можно. У Сверхнейро были в десятки раз большие ресурсы и выход в Сеть. Риск был бы, если объединить все сервера дайв-клубов по всему миру и дать выход в интернет. Так что
Идо развёл руками.
— Вот история того, как мы стали инвалидами. Сон человеку необходим, но из-за нейроботов он уже не может полноценно выспаться вне дайв-капсулы. Накапливается раздражение, усталость. Слезть с этой дряни крайне сложно. Мне помогла Ирина с её знаниями о медитации. Но до сих пор, проходя мимо дайв-бара, я испытываю дикое желание снова войти туда и лечь в капсулу.
Лина чувствовала, как плавает в потоке информации. Всё напоминало какой-то бред. Мировой заговор? Мощнейшие нейросети, созданные в обход закона? Расшифровка снов? Она, конечно, знала, что корпорации ради прибыли не остановятся ни перед чем. Но провернуть такое?
— А зачем снова принимать капсулы в дайве? — поинтересовалась Лина, нащупав брешь в логике. — Если они остаются в организме так надолго.
— Обновление, замена старых нейроботов на новые, как подписка, — пожал плечами Идо.
Так себе аргументация, если Идо несколько лет не может видеть сны.
Тут уж Лина не выдержала:
— Вообще мне странно слышать про эти нейроботы, если всё так, это же прорыв в науке! Оцифровка импульсов! Расшифровка снов! Пусть и отдельных символов. Такую технологию должны были разработать передовые учёные, биологи в сотрудничестве с инженерами, медиками, с применением таких технологий. Это же на коленке не сделаешь! Мы сейчас не обладаем знаниями, чтобы создать такое. Ни в одной научной лаборатории. Такие прорывы совершаются лучшими умами за огромные деньги, работа идёт на стыке нескольких отраслей. Это невозможно создать в стенах одной корпорации! Вспомните, как всем миром разрабатывали биоботы! И они на ступень отстают от той технологии, что вы описываете. И даже биоботы до сих пор не смогли хоть как-то апгрейдить или усовершенствовать.
— Возможно, потому что ключевой разработчик, доктор Хайд, ушёл из проекта, — заметила Ирина. — Ему не понравился тотальный контроль с подпиской.
— Всё так, — кивнул Идо. — И тут начинается самое интересное. Дримворд не создавала ту технологию, что я описал. Более того, они до сих пор не разобрались, как это устроено. По крайней мере, пока я там работал. И сомневаюсь, что сейчас что-то изменилось.
— Не создавали? — Лина непонимающе мотнула головой.
— Да, они её нашли. Один из создателей Дримворд работал на оборонку. Данные, описание и протокол изготовления нейроботов, обнаружились на старых серверах, где обитала Сверхнейро.
— Их же должны были… — Лина осеклась. Она и сама не верила, что все сервера уничтожили. Слишком много желающих было изучить явление Сверхнейро. Да Лине самой было бы интересно.
— Должны, но на самом деле много чего осталось. Может быть, даже не тронули ни одного. Принципы работы Сверхнейро легли в основу современных нейронок. Сервера стали компактнее, а нейро мощнее за счёт нового способа организации данных. — Идо развёл руками. — Мы же не даём ей выхода в Сеть. Так вот, то, что там нашли, испытали на заключённых, и результат превзошёл все ожидания. Они, правда, мечтали о полной оцифровке снов и контроле мыслей, но, увы. Активность мозга во сне гораздо выше, чем в бодрствовании, а вычленить что-то в таком огромном трафике довольно тяжело даже с нейронкой. В итоге на выходе получилась скрытая реклама и идеальный наркотик. Что уже обеспечило нереальный поток денег. И дайв быстро из возможности окупить исследования стал самоцелью. Тем более что в изучении нейроботов Дримворд не продвинулись ни на шаг.