Выбор Девлина
Шрифт:
– Я бы простил тебя, будь это в моей власти, – сказал Девлин. – Но я не могу. Асессор повел себя подло, но ты не имел права убивать его. Тебе следовало подать жалобу своему лорду, а если ты ему не доверяешь, то королевскому Совету.
– И кто бы послушал меня, бедную крестьянку? – зло усмехнулась Магнильда.
– Я, – серьезно ответил Девлин, однако говорить об этом было уже поздно. – Староста Магнус, я даю тебе день, чтобы попрощаться с семьей и жителями деревни. Приговор тебе я вынесу завтра на рассвете.
Магнус кивнул. Его волнение выдавала
– Я дал слово, что наказание коснется только тебя, – проговорил он. – Знай же, что отсюда я поеду прямо к лорду Эгеслику и потребую с него ответа за все его деяния. Если я выясню, что он повинен в преступлениях, его тоже ждет суд – такой же скорый, но отнюдь не такой милосердный. Это я тебе обещаю.
– Спасибо, – проронил Магнус.
Когда Девлин в сопровождении двух офицеров вышел из хижины старосты и объявил, что тот признал себя виновным в убийстве асессора и будет казнен на рассвете, Стивен пришел в изумление. Он был уверен, что это какая-то отвратительная шутка. Старый Магнус и мухи бы не обидел.
Девлин приказал поставить у хижины старосты охрану и разбить лагерь неподалеку от деревни. Суровый тон Девлина убедил менестреля, что Избранный не шутит.
Весь день из дома и в дом Магнуса тянулись люди, прощавшиеся со своим старостой. Все они выглядели угрюмо, и прапорщик Миккельсон приказал выставить часовых и на ночь, как будто отряд находился в стане врага. За ужином Стивен почти не ел, как и многие в отряде.
Спустилась ночь. Девлин развел костер под большим вязом, в некотором отдалении от остальных. Начал накрапывать дождик, но густая крона дерева служила Девлину надежным укрытием. Миккельсон и Дидрик по обыкновению присоединились к нему; вместо дружеской беседы все трое молча смотрели на пламя костра, думая каждый о своем.
Стивен хотел поговорить со стариком, чтобы найти объяснение его поступку, однако Магнильда прогнала юношу, и он уныло поплелся прочь. В конце концов Стивен сел у костра рядом с Девлином и стал слушать лейтенанта с прапорщиком, негромко обсуждавших дальнейший план действий. Время от времени они бросали вопросительные взгляды на Избранного. Девлин молчал, и лицо его скрывали ночные тени.
Стивен не верил, что Девлин способен хладнокровно лишить жизни человека, который, несмотря на сделанное признание, явно не виновен. Это будет страшной жестокостью.
Ночь близилась к концу, и постепенно юношей начало овладевать отчаяние. Он понял – надежды на то, что в последнюю минуту Избранный отменит смертный приговор, нет.
– Нам неизвестно, виноват ли лорд Эгеслик в чем-то еще, кроме того, что у него плохие вассалы, – сказал прапорщик Миккельсон. – Сборщик налогов мог набивать собственные карманы, прикрываясь налогами,
– Тогда почему люди так боятся Эгеслика? – не уступал лейтенант Дидрик. – И где его стражники? Почему не защищают от морских пиратов дорогу вдоль побережья? Разве они не понимают, что, потеряв контроль над дорогой, потеряют провинцию?
Девлин пошевелился – впервые за целый час. Когда он заговорил, его голос зазвучал как скрежет ржавой, давно не открывавшейся двери.
– Чем дольше я думаю, тем сильнее меня интересуют эти пираты и цели, которые они преследуют. Вам не кажутся странными их набеги?
– Морские пираты появляются где хотят и когда хотят, – пожал плечами прапорщик. – Многие провинции страдают от них. Мы думаем, они приходят с Зеленых Островов, хотя точно этого не знаем.
– Они довольно хорошо организованы, ведь им удается избегать встреч с королевским флотом. И они действительно наносят удары, где им заблагорассудится. Так почему они выбрали эту землю, этих нищих крестьян? Пираты – не дураки, они знают, что здесь нечем поживиться, и все равно раз за разом нападают на Коринт, – вслух размышлял Девлин.
Дидрик задумчиво поскреб подбородок.
– Мне это как-то не приходило в голову. В самом деле, они ведут себя странно да еще крушат все вокруг. Из других провинций приходят донесения о грабежах и мародерстве, но только здесь они почему-то сжигают целые деревни и убивают жителей.
– Как будто действуют две разные пиратские шайки, – вступил в разговор Стивен.
– Или же это вообще не пираты, – предположил Девлин. – Кому выгодно опустошение Коринта и гибель его населения?
– Никому, – сказал Дидрик. – Если в деревнях не останется крестьян, пиратам некого будет грабить, а барон не получит налоги.
– А если им только того и надо? – высказал догадку Миккельсон. – Предположим, в деревнях никого нет. Кто поднимет тревогу, когда с кораблей высадится не кучка пиратов, а неприятельская армия? Мы и опомниться не успеем, а враг уже захватит провинцию. Отсюда его войска двинутся в глубь страны, захватят плодородные земли юга, и королевство окажется расколотым пополам.
Двести лет назад, при королеве Регинлейвер, такое уже случалось. Понадобилось целых три года и тысячи человеческих жизней, чтобы очистить Коринт от захватчиков. Страшно было даже подумать, что это может повториться, и на какое-то время все четверо опять замолчали, обдумывая серьезность положения.
– Вот еще что, – вдруг вспомнил Миккельсон. – Разве асессор Брунин не говорил, что барону только на руку, если деревни опустеют? Вероятно, барон тоже замешан в заговоре, потому и обложил свой народ непосильными налогами.
Возможно ли такое? Неужели барон и вправду предатель? Немыслимо!.. Но в таком случае многое становится понятным – например, почему лорд Эгеслик не сообщал королю и Совету о беззаконии, творящемся в его провинции, почему люди в Коринте живут в постоянном страхе и почему пираты свободно высаживаются на побережье.