Шрифт:
***
На берегу подсолнечного моря
Живу, не замечая слёз и горя,
В посёлок захожу купить сардин
И пиво пью на площади один.
Моя душа цветёт павлиньим цветом –
Недаром уродился я поэтом –
Цветастые осколки бытия
В поэзию преобразую я.
И из душистых сердцевин растений,
Из тяжких вздохов и глухих сомнений,
Из твёрдых истин и грибной трухи –
Я
30.08.10
***
О Боже мой, как странно всё на свете –
И дни минувшие, и дни сознанья эти!
Я пребываю в поле тёмных струн,
Уже не юн, но вроде как и юн.
Твержу стихи, а думаю о прозе,
Грешно сказать – о соловье и розе.
Увы, но соловей конечно я,
И безответна розочка моя.
Бессмысленно, бесстыдно, беспощадно
Проходит время. И пускай, и ладно!
В конце концов, когда оно пройдёт,
Мне кажется, на рану капнет йод.
06.10.10
Ожидание любви
Есть в городе большом один заветный дом,
А в доме том большом – заветная квартира.
Я был когда-то там, но я забыл о том –
Лишь тлеющий намёк – как из иного мира.
Я приходил туда, я жил, я ждал. И вот
Ты появлялась вдруг, и исчезала снова.
И было ясно мне, что брать нельзя в расчёт
Ни жеста твоего, ни сказанного слова.
Всё грёза, всё тщета. Лишь в зеркалах ловил
Я изредка твой взгляд. В нём – лёгкое волненье,
Сочувствие, и всё. Но мне хватало сил –
Чтоб не бежать вослед – впадать в оцепененье.
Ты каждый раз легко бросала кров, взамен
Себя, давая мне пустое помещенье.
Вдыхая аромат от мебели и стен,
Я как бы наяву вступал с тобой в общенье.
Никто не гнал меня неделями. Сюда
Я возвращаться мог с прогулки и с работы,
Нося в кармане ключ. И я не знал стыда,
Живя в чужом дому, и я не знал заботы.
Я счастлив был почти, поскольку точно знал:
Когда-нибудь опять ты через эти двери
Войдёшь, и я вернусь к началу из начал,
К затерянной в быту, но не умершей, вере.
Я здесь, я жду тебя. Надежды больше нет.
Но есть твои следы остывшие… И всё же
Во глубине моей любви не гаснет свет,
И прошлое на сон и на мечту похоже.
22.01.11
***
Перечень
Куча ползающих мух.
Дух теряется в химерах,
Утопает в лени дух.
Лень как мёд, но привкус горек;
И безумное вино
Всех невычерпанных зорек
Заливает мне окно.
И за липким покрывалом
Нет ни дома, ни звезды.
Только мерином усталым
Сердце рвётся из узды.
Сколько времени осталось?
Чем закончу? Что зачну?
Непомерная усталость
Клонит помыслы ко сну.
Песни выпиты и спеты,
Плод нежнейший стал сморчком.
Кисельком разит вдоль Леты,
Лета пахнет молочком.
27.05.11
Жара в городе
Полным-полно обрюзгших лиц,
Оцветших глаз и мёртвой воли…
Но всё же в лучшей из столиц
Я вновь брожу один, как в поле.
Трава ещё не доцвела,
Но склонна подводить итоги.
Избыток летнего тепла
Дурманит голову и ноги.
Любовь, вступив в свои права,
Меня ведёт, как гид с указкой;
И снова кажется Москва
Мне недосказанною сказкой.
26.07.11
Из почти далека
Пребывая едва, но пока наплаву,
Я почти издалёка смотрю на Москву.
Напрягая усталые чувства,
Вижу странный бесформенный сгусток.
Сразу трудно понять из почти далека:
Не желудок ли это больного быка?
Не кусок ли какого-то клея,
На который все никнут, хмелея?
То ли там муравьи? То ли полчища мух?
Но над нею клубком подымается дух
И, тяжёлый, катится к востоку,
И на пажити капает соком,
Золотой ядовитой мочой.
И, гадливо кривясь, я целуюсь с Москвой –
Потому что, кода ты далёко,
То становится так одиноко!
Но тот час ударяет мне в голову смрад,
И хочу я залезть как улитка назад,
В скорлупу своей слабости лютой,
Где все грозы во мне перегнуты
И завязаны прочно в узлы.
Но в кипенье и бульканье мглы,
В сохлых руслах свербящих извилин,
Я ещё не настолько бессилен,
Чтоб порою наружу не вытянуть глаз
И взирать перископом сквозь реющий газ
Со злорадством зарвавшегося червяка
На большую Москву из почти далека.